Только через прорезь прицела?

Дела медвежьи

Г.Собанский, кандидат биологических наук.

Институт систематики и экологии животных СО РАН

      Свою карьеру на Алтае я начинал летом 1962 г. молодым человеком,  охотоведом опытного леспромхоза, может быть известного некоторым читателям под громким названием «Кедроград». Будучи охотником, как и абсолютное большинство нашего брата, биологов - охотоведов, в молодости охотился, в том числе на медведей. При этом поначалу считал, что добывая медведей приношу пользу животноводам Горно-Алтайской автономной области (ныне Республика Алтай), где медведь тогда считался вредным хищником, и за его истребление выдавали даже небольшую – 20 рублей,  премию. 

     Через 3 или 4 года, освоившись на Алтае, ознакомившись с местными условиями, причем с первых дней и до сих пор проживаю  в сельской местности,  в  двух - трех сотнях шагов от настоящей тайги,  убедился, что ущерб животноводству области от медведя минимален.  И связан, главным образом с тем, что в частном секторе скот здесь выпасается самостоятельно, без пастухов, причем днем и ночью,  нередко в  таёжных угодьях, где медведи обычны. Но и в таких, очень удобных для медвежьих охот условиях, они редко нападают на домашних животных. То есть активно истреблять их, по существу, незачем, надо всего лишь немного лучше присматривать за скотом. Поэтому обратился в Облисполком с предложением отменить премии за уничтожение медведей и установить сроки охоты – как это было уже принято в соседних краях и областях. Руководство автономной области  согласилось с этими предложениями и Облисполком в 1967 г. издал соответствующее Постановление.  Еще через несколько лет, теперь по распоряжению Главохоты,  добычу этих зверей стали разрешать только по платным лицензиям.

     Таким образом, официальное «общение» охотников в регионе с этим интересным, иногда и опасным зверем постепенно начинало приобретать более цивилизованные формы. Хотя среди абсолютного большинства местных охотников по-прежнему доминировало складывавшееся веками, как и повсюду в Сибири, отношение к медведю, как к врагу - опасному, злобному, вредному, а потому подлежащему безжалостному истреблению. Медведей стреляли при любой возможности – весной в горах на солнцепеках, добывали на берлогах, давили петлями. Наверное, только на Алтае были, возможно, есть и сейчас охотники, имеющие на своем счету по 300 – 400 добытых медведей (Собанский, 1981). Петельный варварский промысел особенно широкое распространение имел во второй половине XX в. Тогда, в связи  с развитием на Алтае лесной промышленности, у охотников появилась возможность использовать для петель стальной трос, применяемый на лесозаготовках. Браконьерский этот «промысел» существует и поныне, хотя  не в прежних масштабах.

    Разумеется, борьба с незаконной добычей медведей, как и других диких животных,  как-то  проводилась. Существовала служба охотнадзора – местная Государственная охотничья инспекция, Со штатом из 5 – 6 человек (на горную территорию площадью в 92,6 тыс. кв. км), плохо финансируемая, не имевшая необходимых транспортных средств. Соответственно и деятельность такой службы была мало эффективной. Особенно в части борьбы с незаконной добычей медведей – у охотника всегда есть отговорки – «медведь напал, стрелял в порядке самозащиты... Медведь давит скот... и т.п.». А поскольку случаи такие действительно время от времени имели место,  кто докажет, что было не так?

    В конце  1964 г., убедившись в бесперспективности занятий охотничьим хозяйством в лесозаготовительном предприятии, я перешел на работу в Биологический институт СО АН СССР (ныне Институт систематики и экологии животных СО РАН). На базе Телецкого стационара института, который по существу я и создал, занялся изучением экологии диких животных, обитающих в горах Алтая, в том числе бурого медведя. Большая часть долгих последующих лет была посвящена этой интересной, увлекательной работе. Многие месяцы, а в общей сложности годы, летом и зимой, проводил в экспедициях - на полевых работах в тайге и горах. Медведей на Алтае в те годы было много. Бывало, и не раз, что за световой день, я мог увидеть, в горах (в гольцовом безлесном поясе), до двадцати и более медведей. Иногда с одного места в поле зрения одновременно находилось 7 – 8  этих зверей. Десятки близких встреч с медведями, многие часы и дни  наблюдений за ними в горах издали, с помощью оптики, изучение их деятельности по следам, около сотни опрошенных охотников, ознакомление с литературными источниками, в том числе зарубежными, участие в нескольких встречах – совещаниях ученых-исследователей, занимающихся изучением медведей – вот основные «вехи» моей работы по медвежьей тематике. На сегодня итоги научной работы в части, касающейся  бурого медведя Алтая - 17 статей и сообщений в разных сборниках и журналах, посвященных непосредственно этому хищнику. Кроме того, опубликовано еще более десятка очерков об этом звере в моих и других книгах, в том числе в известной сводке «Медведи» (в СССР, 1993 г., 520 с., в соавторстве с Б.П.Завацким). Добавлю, что по моей инициативе небольшая оригинальная  популяция «сайлюгемских»  медведей внесена в Красную книгу Республики Алтай.

     Эти сведения я привел, чтобы показать, что мне кое-что известно о медведях, обитающих в горах Алтая; могу еще добавить, что среди зоологов-териологов и охотоведов Горного Алтая нет других специалистов,  кто вложил бы более существенный  вклад в изучение этих зверей.

     Почти полувековые собственные наблюдения свидетельствуют о «миролюбии» медведей, обитающих в горах Алтая (Собанский, 2008). Разумеется, относительном; в сравнении, например, в медведями, обитающими в Восточной Сибири, особенно в Забайкалье и на Чукотке, о чем можно судить по литературным источникам. Конечно,  здешние мишки, как и в других местах обитания, давят иногда  скот, известны нападения  на людей. Но последних случаев, опять таки в сравнении с востоком Сибири, гораздо меньше и в абсолютном большинстве  они для жертвы оканчивались травмами, более или менее серьезными. Летальный, обычный на Чукотке исход нападения медведя на человека, на Алтае большая редкость. К тому же звериные атаки  в большинстве случаев спровоцированы неправильным поведением людей, чаще всего  стрельбой по зверю и ранением его. Нападение раненого медведя событие более или менее обычное, хотя тоже редкое – большинство их и в таком случае из последних сил старается уйти. Свалить же медведя наповал из-за его крепости на рану, силы, живучести очень непросто, и если с этой задачей справляется бывалый, с крепкими нервами охотник, вооруженный надежным оружием, то совершенно другое дело – неопытный человек. А к этой категории относится большинство работников различных экспедиций, орешников, начинающих охотников и т.д.

     Медведь – соблазнительный охотничий трофей, огнестрельное оружие в руках представляется владельцу мощным, надёжным, безотказным. В итоге – выстрел по зверю. А медведь, помимо огромной силы, обладает еще и необыкновенными проворством и быстротой, которых от него, наблюдая за ним в спокойной обстановке, никак не ожидаешь – таким он выглядит флегматичным, неповоротливым увальнем. В нападении, раненый, он стремителен, неукротим, злобен. Вот что писал по этому поводу известный сибирский охотник и писатель А.А.Черкасов (1958):

    «Часто медведь при неверном выстреле, с окончанием его звука, является уже у ног изумленного охотника...»

   И делает это для того, чтобы яростным нападением выразить свою злобу к человеку, причинившему ему боль. В результате - искалеченный или даже убитый зверем человек и новая волна слухов об агрессивности, кровожадности медведей. А причина всего – ненужный, неверный выстрел, не будь которого, человек и зверь, скорее всего, разошлись бы мирно. На Алтае известно немало случаев, когда именно неточный выстрел приводил к нападению медведя на человека с тяжелыми  последствиями для последнего. Два подобных случая имели место в конце прошлого века в Алтайском заповеднике, правда, стрелявшие тогда  отделались довольно легко.

    В своих публикациях, выступлениях в СМИ я неоднократно, вопреки  служебным инструкциям для различных ведомств, утверждал и продолжаю утверждать, что встреча с бурым медведем  для некоторых вооруженных людей опаснее, чем для безоружных. Если вы идете в тайгу не на охоту за медведем, не берите с собой ружьё. Когда его нет, не возникнет и желания пальнуть по зверю. В связи с этим приведу высказывание известного ученого – биолога, директора американской «Службы национальных парков» Джорджа Диксона. Он требовал от своих подчиненных, чтобы они никогда не входили в места обитания даже самых грозных зверей, а в парках США обитают, в числе прочих, и  крупные,  опасные звери – несколько видов медведей, пума, а на юге страны и ягуар, с оружием в руках. Вот что он писал по этому поводу:

     «Большинство диких животных теперь отлично знают запах оружия и боеприпасов.  Животные знают, что ружья применяются для убийства, а поэтому их запах возбуждает у них стремление к борьбе. И еще важнее, что входя без оружия в мир, где вы – посторонние, вы входите с робостью. Вы не остановитесь при встречах с животными поперек дороги, а вполне резонно отойдете в сторону. Такая манера поведения обеспечит вам безопасность, так как смирение – лучший вид защиты при встречах с животными».

     Из различных СМИ мы знаем, что в наше время в Америке, Канаде, некоторых других странах  в «общении» с медведями, если речь не идет об охоте, оружие если и применяется, то исключительно редко. Необходимая защита людей от этих хищников осуществляется с помощью  безопасных для них различных средств. Наиболее подходящими считаются репелленты в баллончиках, особенно перцовый спрей, фальшфейеры с хорошим факелом огня, электрошокеры. На испытаниях медведи, получившие в физиономию, например, «заряд» перцового спрея, стремительно удирали как можно дальше... Медведей в США, Канаде, особенно в национальных парках, много, больше, чем в России, в том числе в наших заповедниках, и там хорошо отработаны способы и приёмы «мирного сосуществования» людей с ними.

     Нельзя сказать, что наши специалисты не интересуются зарубежной практикой в этой области. По-видимому, не без нашего приглашения в августе 2009 г., канадские эксперты, посетили природный парк «Ергаки» и Алтайский заповедник в рамках проекта «Организация семинара-тренинга для сотрудников ООПТ, туристических фирм и местных жителей Алтае-Саянского экорегиона по предотвращению конфликтов с бурыми медведями» и провели несколько  семинаров на эту тему. В том числе в пос. Яйлю для сотрудников Алтайского заповедника. Были представлены,  продемонстрированы электроизгороди, спреи, фальшфейры, шокеры, подробно рассказано о способах их применения. По итогам семинара для Алтайского заповедника, например, с учетом событий голодного для медведей 2008 г. (Собанский, 2009), были предложены конкретные, реально осуществимые, недорогие в финансовом плане  мероприятия по предотвращению или хотя бы сведению к минимуму конфликтов между медведями и человеком.

     Лишь в одном из 6 пунктов этих рекомендаций эксперты советовали  уничтожать медведей, но только так называемых  «стервятников», нападающих на скот. О необходимости бескомпромиссной борьбы с такими медведями много сказано в нашей литературе, не раз писал на эту тему  и я (Собанский, 1981, 2008). Все другие советы зарубежных специалистов предусматривают проведение  различных профилактических мероприятий, направленных, прежде всего, на снижение привлекательности для медведей населенных пунктов, садов, огородов, свалок и т.п. Ведь мы сами, с нашими традиционными неряшливостью и разгильдяйством, виноваты в том, что медведи лезут к нам в посёлки. Для предотвращения же нападений на людей при случайных встречах  рекомендуется использовать перечисленные выше средства индивидуальной защиты.

     Несмотря на проверенные опытом советы этих специалистов, несмотря на весь зарубежный опыт общения с медведями,  в Алтайском заповеднике, например, существует практика обязательного сопровождения групп туристов, посещающих заповедные угодья в соответствии с программой «экологического просвещения», сотрудником службы охраны – госинспектором, вооруженным карабином. Делается это в целях безопасности туристов. То есть  в случае нападения медведя госинспектор должен либо отпугнуть его  выстрелами, либо застрелить. Мне неизвестно, кем установлен такой порядок – дирекцией заповедника или какой-либо вышестоящей инстанцией. В любом случае, я лично, например, имея некоторый опыт встреч с медведями, гораздо спокойнее чувствовал бы себя в «медвежьих» угодьях, если около меня не было бы этого человека. Ведь возникают такие вот   вопросы: 

    «Что он за человек? Какие у него нервы? Хватит ли у него выдержки не пальнуть по медведю, когда тот неподалеку, например, встанет на дыбы? Или, тем более, будет делать устрашающие броски – выпады в сторону людей? Что у него за оружие? А умеет ли он метко - чтобы попасть по убойному месту, стрелять по бегущему зверю? Как он поведет себя, если ранит медведя и тот быстро, проворно, со всей яростью,  бросится на нас?»

     Разумеется, окончательные ответы на эти вопросы можно было бы получить только в случае близкой встречи с медведем и даже его нападении. Разумеется, все это практически нереально, как из-за редкости подобных встреч, так и потому, что в охране заповедника работают разные людей, разного возраста и опыта;  некоторые никогда не охотились на медведя. И их поведение при близкой встрече с ним, особенно если это первая встреча с опасным зверем, может оказаться  неадекватным. Несмотря на то, что эти люди, надо полагать, проходят соответствующие семинары, получают необходимые инструкции.  

     Так, например, из бесед со многими местными охотниками я знаю - они убеждены в том, что медведь, поднявшийся на задних лапах, делает это для того, чтобы в следующее мгновение броситься на человека... На самом же деле зверь встает на дыбы для того, чтобы осмотреться, лучше сориентироваться в обстановке, и не больше того (Пажетнов, 1990; Собанский, 2008). А выпады обычно означают желание испугать вас, прогнать – так медведица пытается защитить находящихся  неподалеку медвежат, либо у зверя поблизости какая-то добыча и он её охраняет.  Но попробуйте убедить в этом человека, который, может быть впервые в жизни, увидел так близко перед собой этого опасного, большого зверя! И сумеет ли он отличить просто выпад зверя, чтобы испугать вас, от настоящего нападения? И поведение самого этого хищника, в таких случаях также трудно предсказать (Собанский, 2011).

     В начале научной деятельности,  в 60-е гг. прошлого века, при экскурсиях в горах несколько лет я носил с собой карабин. А это 4,5 кг в дополнение к нескольким килограммам оптики (бинокль, обычно 2 фотоаппарата, телеобъектив, рюкзак с необходимой мелочью). В нескольких десятках встреч с медведями, в том числе совсем близких, ни разу не возникло необходимости использовать это оружие. Отказался от этой тяжести и заменил карабин либо 1 – 2 небольшими ракетами ручного пуска, либо фальшфейером; в последние годы ношу в кармане еще и  маленький баллончик с перцовой начинкой.  Всего в 2-х или 3-х случаях  мне пришлось применить ракету, но не для защиты от непосредственного нападения медведя, а в порядке профилактики. Случалось, что на пути следования оказывался медведь, при виде человека не сразу обращавшийся в бегство (на открытых местах, в гольцах), или, не видимый в тайге, когда, учуяв человека, он начинал громко и грозно  реветь (не ходи, мол, сюда, здесь я!) достаточно было стрельнуть ракетой в его сторону, чтобы зверь замолчал и очистил дорогу (Собанский, 2011).

    То есть моя, пусть и небольшая личная практика взаимоотношений с медведями, по крайней мере на Алтае, также подтверждает полную возможность посещать «медвежьи» угодья без огнестрельного оружия (Собанский, 2011) - в дополнение к многолетнему зарубежному, особенно североамериканскому опыту. Этот опыт теперь хорошо известен и нашим специалистам. Но почему мы до сих пор по-прежнему, даже в заповедниках, рассматриваем проблему взаимоотношений с этими зверями только через прорезь прицела? Вот сведения  (из Интернета) от соседей из Красноярского края: 2012 г. – «для предотвращения нападений» отстреляно 44 медведя; 2013 г. – уже к 14 октября уничтожено, из тех же соображений, 43 зверя. И никаких сообщений об использовании в этих целях отпугивающих, защитных средств. А руководитель краевой службы «По охране, контролю, использованию и т.д. ... животного мира» В.Званцев отмечает, что «мирно решить вопрос с хищником, который вышел к жилью, уже не удастся – медведя можно только отстрелить, потому что рано или поздно он нападет на человека». Не знаю, как ведут себя в таких случаях «красноярские» медведи, но на Алтае мне известны десятки случаев посещения медведями сельских усадеб, причем и неоднократными посещениями одним и тем же зверем,  изредка и совсем близких встреч при этом с хозяевами дома, однако никаких нападений, даже попыток таких ни разу не отмечено (Собанский, 2011).

     Предыдущим материалом я хочу показать, что наличие огнестрельного оружия у посетителей «медвежьих» угодий только увеличивает вероятность агрессии со стороны хищников. Думаю, что должны и мы, наконец, хотя бы начать становиться на путь современного, цивилизованного общения  с этими замечательными животными. Когда-то надо  прекращать безжалостное избиение их, в том числе в заповедниках, когда они бедствуют из-за бескормицы. Причем в поселки привлекают их свалки, заброшенные сады, скот, круглыми сутками находящийся в угодьях без охраны  и т.п. Как это было, например, на Алтае, да и в целом ряде других сибирских регионов России осенью 2008 г. (Собанский, 2009, и др.)

    Голодные годы, как свидетельствуют литературные, архивные источники и опросные данные, а также мои многолетние наблюдения на Алтае,  с завидной регулярностью повторяются хотя бы один раз в 9 – 12 лет. На юге Сибири, да и не только на юге, но и в Средней Сибири, медведи особенно сильно бедствовали в 1951, 1962, 1971, 1987, 1996, 2008 гг. (Собанский, 2008, 2009 и др.). Между тем по итогам научных исследований, которые издавна ведутся  в заповедниках по программе «Летописи Природы», нетрудно отслеживать и прогнозировать состояние кормовой базы, и в случае намечающегося  неурожая основных медвежьих нажировочных кормов можно принимать необходимые меры, в том числе оповещать население и соответствующие службы.. Это позволит хотя бы частично сократить масштабы нынешнего безжалостного избиения бедствующих зверей.    Понимаю, что многие коллеги – охотоведы не согласятся со мной и будут настаивать на необходимости отстрела медведей, приближающихся к населенным пунктам. Осенью 2013 г. в СМИ опять появляются материалы то о «нашествии» медведей, то о взятых ими в «осаду» поселках («АИФ», 6.11.20132, и др.) Но тут же выясняется, что дело в наших  свалках – «...власти посоветовали главам поселений ликвидировать свалки, на запах которых идут хищники...». Где-то охотоведы, оценив популяцию медведей в регионе (с точностью до одного - «...около 563 особей...» - там же), считают, что их слишком много, угодья не выдерживают такого обилия этих хищников, надо сокращать их численность. Подобные утверждения весьма спорные, но если  уж вы, руководители охотничьего хозяйства, так считаете, то продавайте больше разрешений на их добычу, да и цены на лицензии неплохо бы немного снизить. Пусть рядовые граждане, сельские охотники, получат реальную возможность поохотиться на медведя, нормально упитанного, с хорошей шкурой, в установленные сроки. Всё лучше, чем стрелять голодающих, истощенных зверей. Живем в XXI веке и пора нам соответствовать новым временам, приобщаться к цивилизации, хотя бы в медвежьих делах.

    Вот уже и в СМИ, хотя пока крайне редко, появляется обнадеживающая информация – кое-где наши люди могут таки по-доброму, цивилизованно, относиться к медведям.   Вот, например два сюжета, позаимствованные  в Интернете.

    1.По широкой лесной дороге неторопливо катится легковушка -  пикап; в кузовке сидит человек, придерживает небольшую лестницу. Впереди, на левой обочине, стоит большой металлический ящик для мусора. Пока машина подъезжает к нему, справа из леса несколько раз показывается, иногда даже выскакивает на дорогу крупный медведь. Пикап останавливается вблизи ящика, человек ставит в него лесенку и машина отъезжает. Тут же из ящика, по лесенке, один за другим, проворно  выбираются 3 медвежонка, спрыгивают на дорогу, бегут к медведице, а это, оказывается, их мамаша, и всё семейство скрывается в лесу.                                 

   После просмотра поначалу думаешь - вот ведь как хорошо поступили люди! Наверное, дело было где-нибудь за рубежом. Но нет – случай имел место в Сибири, в Томской области.

     2.Небольшой сельский дом у подножия лесистого склона; надворные постройки лепятся к самой горе. Лежит снег, похоже, на дворе поздняя осень. По склону к усадьбе спускается медведица с крупным медвежонком; когда они вплотную приблизились к строениям, слышны голоса (людей не видно) – мужской:

    «А вот они!» 

 Женский, с небольшими паузами: 

   «Снимай! Ах вы блядь, вы чего сюда пришли? Нука, марш отсюда! Марш сейчас же отсюда!»

       Медведи тут же послушно, хотя и неторопливо, убегают в гору, в лес...

Снова женский голос: «Ишь какие, хозяева, блядь!»  

   Место, где снят сюжет, не указано, но судя по лексикону, используемому женщиной, дело, несомненно, происходило где-то в России. Обратите внимание на первые её слова – «Снимай!» Не стреляй, а именно снимай. И далее никакой паники, всё происходит достаточно буднично, спокойно. Людей явно не беспокоит неминуемое, по «меркам Красноярского края», нападение злобных хищников...

   Вывод из этих сюжетов – умеют и наши люди спокойно относиться к этим опасным зверям. То есть можно – таки и нужно, наконец, хотя бы начинать общаться и с медведями, когда это случается,  не только и не обязательно через прорезь прицела...  

   Ноябрь 2013 г.                                    Г.Собанский

Не боятся ни воды, ни снега

Не раз наблюдал, как охотно, буквально с удовольствием медведи купаются. Вот довольно типичная сценка: на склоне горы, на альпийской лужайке, пасется крупный медведь. Вероятно самец, поскольку один. Непрерывно хватает пастью траву – какие-то мелкие злаки, дикий лук - его тут несколько видов. Захватывает и огоньки – из зубов иногда торчит яркий цветок, когда он поднимает голову, чтобы осмотреться (была у меня мечта – сфотографировать его в такой момент на цветную пленку с помощью телеобъектива. Не получилось). Видно, что мишка проголодался – кормиться будет долго.

Середина июльского дня, тихо, жарко. Но вот он поднял голову, задумчиво посмотрел куда-то вдаль и вдруг резко сорвался с места и прыжками бросился вниз по склону. Первая мысль – учуял меня! Но ветра нет, я далеко – наблюдаю за ним в сильный бинокль; не должно быть. Что случилось? Внизу, в логу большой ручей, в одном месте он расширяется и там под скалой образовалось маленькое, но довольно глубокое озерко. Я знаю об этом, бывал там. Похоже, и медведь о нем хорошо знает – бежит прямо туда, с полного хода бросается в воду, подняв тучу брызг, и купается. Купается явно с наслаждением. Если лоси и маралы ведут себя в воде как-то серьезно – сосредоточенно плавают, выискивая в воде лакомые растения, кормятся, то медведь именно купается. Крутится, переворачивается, с силой шлепает по воде своими лапищами. Брызги летят ему в морду, тоже, по-видимому, доставляя зверю удовольствие. Особенно любит поиграть в воде молодые, лет 4 – 5 звери. Старые, крупные медведи ведут себя в воде степеннее, хотя тоже могут иногда как следует побарахтаться. Медвежата-сеголетки относятся к воде с осторожностью, не пришлось видеть, чтобы они специально купались, даже когда медведица – мамаша  купалась рядом, у них на глазах. Через ручьи, речушки бегут прыжками.

Совершенно не боятся медведи холодной воды – охотно лезут в нее при необходимости, либо желая освежиться. Один из капитанов катеров, курсирующих по Телецкому озеру, рассказал о таком эпизоде. В начале мая они шли вверх, недалеко от берега;  озеро только что освободилось ото льда. Обогнули мыс и увидели медведя, который увлеченно копался около большого пня с корнями, выброшенного на берег волнами. Катер остановили, чтобы полюбоваться зверем; до берега было всего метров 70 - 80.

Медведь посмотрел на катер, и тут же, решив, видимо, получше его разглядеть, бросился в воду и поплыл к нему. Люди, а на борту находились четыре человека, причем оружия у них не было, с любопытством наблюдали за зверем – что он собирается делать дальше? А он подплыл вплотную и направился вокруг катера, с интересом рассматривая новый, видимо незнакомый ему объект. Катер довольно большой, длина корпуса больше 20 м. Однако борта у него около кормы совсем невысокие, не больше одного метра, и медведю, а это был крупный зверь, не составило бы труда уцепиться лапами и вымахнуть наверх, к людям, которые как раз на корме и толпились. Народ, что называется, заскучал. Чтобы дать катеру ход, надо бежать в рубку, а опасный зверь рядом, лучше не дергаться. Неизвестно, что у него на уме – вдруг ему это не понравится?

Медведь тем временем неторопливо проплыл вокруг катера и спокойно направился к берегу. Вылез, хорошо встряхнулся и снова занялся пнем. Люди облегченно вздохнули и катер пошел дальше.

Вспоминаю один из фильмов  В.А.Николаенко о «Добрыне». Дело происходило в Кроноцком заповеднике на Камчатке. Зимой 2001/02 г. Добрыня очень поздно – 11 января, залег в берлогу – тоже на глазах у В.А.Николаенко. На Камчатке в это время настоящая зима – морозы временами ниже 20 градусов, снег выше колена. В таких условиях Добрыня мог подолгу бродить по незамерзшей еще речке, выискивая и ловко вылавливая отдельных, уже редких в ту пору рыб (кижуча). Причем погружался при этом в воду иногда так, что только один горб – холка, оставался над водой. Поймав и съев очередную рыбину, мокрый (а шерсть у него длинная, густая, в данном случае насквозь промокшая!) зверь хладнокровно ложился в глубокий снег и отдыхал час – другой…  Смотреть со стороны страшно – ему ведь холодно, простудится! Но, конечно, понимаешь, что у него под сырой и не греющей в данный момент «шубой» толстый слой сала, сквозь который холод не проберется, и простуда ему не грозит.

Кстати, как показали наблюдения там же, на Камчатке, медведи хорошо видят и под водой. Описаны случаи, когда они, нырнув под воду, гоняются за рыбой и ловят её! Удивительно способные, разносторонние звери.

   Вот еще несколько собственных наблюдений о взаимоотношениях медведей с водой. В недавнем прошлом, когда этих зверей было заметно больше, они в начале зимы, нередко уже по хорошему снегу, переправлялись через р. Малые Чили и шли в бассейн соседней речки, на берлоги. Там, на солнцепечных склонах среди скал, много естественных убежищ, где можно устроиться на зиму. Малые Чили – быстрая горная речка, шириной где пять, где восемь метров, с перекатами, порогами, глубокими – метров до трех, ямами. Кое-где через нее перекинулись сваленные ветром деревья, по которым, как по мосту, можно её перейти.                

Медведи, судя по следам, не пытались найти дорогу полегче – без раздумий переходили речку там, где выходили к ней, будь то быстрый, сильный перекат или яма. В ямы прыгали иногда с крутого откоса. При этом должны были на несколько секунд погружаться в воду с головой. Это их нимало не смущало; переплыв речку, они спокойно шли дальше в прежнем направлении, поливая снег стекающей со шкуры водой.

Есть там же, на краю обширного болота, небольшое озерко, расположенное у подножия крутосклонной лесистой горы. В октябре оно обычно уже покрыто льдом, еще ненадежным, присыпанным снегом. Большой медведь, на пути которого оказалось это озеро, и не подумал его обходить – пошел прямо. Сразу проломил лед, провалился. Глубина там около метра, на дне толстый слой ила. Круша, ломая лед, выворачивая наверх пласты ила, зверь прошел все озеро – метров двадцать, выбрался на берег и ушел в гору, оставляя на снегу массу черной грязи. Казалось бы, чего проще обойти озерко – лишних полсотни шагов; нет, ему надо идти прямо… Характер, однако…

Местные жители не раз видели медведей, переплывающих Камгинский залив Телецкого озера (ширина около километра), и непосредственно озеро на участках шириной до 3,0 – 4,0 км. Причем не только летом, но ранней весной и поздней осенью, когда вода очень холодная.

Со снегом медведи общаются сравнительно мало. Поздней осенью, перед залеганием в берлоги он еще неглубокий, и они ходят по нему без труда, при необходимости много и далеко. Обычно это случается при переходах на берлоги. (ф.14)

Несколько труднее им весной, после выхода из берлог, когда снега нередко бывает еще довольно много, особенно на теневых склонах гор. Тогда медведи, если приходится там бродить, пробивают в снегу целые траншеи. Конечно, при любой возможности они обходят такие участки по проталинам или хотя бы под пологом хвойного леса, где снега всегда меньше. Или по утрам - после ночного заморозка, когда на снегу плотный наст, выдерживающий зверя.

Что касается снежников, которые высоко в горах иногда сохраняются все лето, то их медведи, похоже, даже любят. В жару они часто отдыхают на снегу, причем в самых разнообразных позах. Любят просто поваляться на снежнике. Иногда катаются по снежным склонам словно мальчишки – по несколько раз поднимаются и скатываются вниз, обычно на животе, реже на боку. Вот такие, можно сказать, самые «дружеские» отношения у бурых медведей с водой и снегом в горах Алтая.

„W I E L K A N O C w P O L S C E 2013” foto

Returned from a trip to Poland.

30 marca  -  8  kwietnia

Thanks to the organizers.

POD  PATRONATEM  PREZYDENTA  MIASTA  LUBLIN 

PANA  KRZYSZTOFA  ŻUKA

 XIV. PIELGRZYMKA  POLAKÓW 

z  ROSJI, KAZACHSTANU, UZBEKISTANU, BIAŁORUSI i UKRAINY 

 ORGANIZATORZY:Kancelaria Prezydenta Miasta Lublin

Stowarzyszenie „Wspólnota Polska”Oddział Lublin

Stowarzyszenie  „Wspólne Korzenie” w Lublinie 

oraz URZĄD  MIASTA  ST. WARSZAWY - URZĄD  MIASTA  KRAKÓWA - URZĄD  MIASTA  CZĘSTOCHOWY

Как «спасали» пасеку

Об этом случае мне рассказал один хороший знакомый, местный житель, старый охотник. Их семья в первой половине прошлого века жила в небольшой деревушке на северо-востоке Горного Алтая. В конце 30-х гг. откуда-то приехал русский мужик, старовер, и поселился на берегу небольшой речки, неподалеку от их деревни. Приехал ради того, чтобы заняться пчеловодством – места приглянулись ему, как подходящие для занятий этим полезным и доходным делом.

Через несколько лет у него была уже довольно большая пасека – более полусотни колодок. Тогда, если кто не помнит, крестьяне – пасечники содержали пчел не в дадановских или каких-то других современных ульях, а в больших колодах – толстых пустотелых чурбанах - коротких обрезках древесных стволов.

Живет этот пчеловод, не тужит, собирает мёд, с установлением санного пути куда-то вывозит его, продает, жизнь идет своим чередом. Но в одно прекрасное время на него «наехал» крутой местный «авторитет», хозяин тайги – бурый мишка. Повадился приходить по ночам на пасеку – ворочает, валяет колоды, жрёт мёд, губит пчёл. Одним словом, бессовестно разоряет, бандит, пчеловода.

Пасечник, как на грех, вовсе не охотник, да и вообще, по-видимому, человек робкого десятка. То есть ничего с этим разбойником сам он не может поделать. Но по соседству в деревне чуть не каждый мужчина – потомственный охотник, и старовер обратился к ним за помощью. Собралась компания, не то 7, не то 8 человек – дело-то интересное. Отец моего знакомого, которому было тогда лет 13 – 14, взял его с собой – он уже не первый год приучал сына к охоте.

Собрались все на пасеке заблаговременно. Опытные охотники изучили обстановку и придумали - в один из пустых, разорённых медведем ульев - колодин набили – наискось, под острым углом, больших гвоздей, основательно обмазали её мёдом  и пристроили неподалеку от дыры в изгороди, через которую зверь лазил на пасеку. Расчет простой – засунет мишка туда голову за мёдом, а обратно - никак. Гвозди, острые концы которых торчат внутри, не пустят. Тут его и бери – чуть не голыми руками; он же ничего не видит да и кусаться не может…         

В оставшееся до ночи время охотники, как и полагается в таких случаях, усердно занимались дегустацией отменной медовухи, которой пасечник по такому серьезному поводу не жалел. Уже в сумерки кто-то из охотников все-таки догадался выглянуть на пасеку; тут же с криком: «Медведь!» ворвался в дом, схватил ружьё и выскочил на улицу. За ним, давясь, мешая друг другу, тоже с ружьями, с криками и шумом, вывалились толпой все остальные.

Видимость была уже неважная - сумерки сгущались, тем не менее можно было увидеть медведя с солидным чурбаком на голове, который с жалобным рёвом носился по пасеке - не разбирая дороги, сшибая еще уцелевшие колоды с пчелами.. Среди всеобщего шума, гама, беготни и толкотни почти сразу же раздались громкие крики одного или двух старых охотников:

«Не стрелять! Не стрелять!»

   Несмотря на хмель, они первыми поняли, что в этой суматохе, да еще в сумерках и в хорошем подпитии очень легко перестрелять друг друга. Прошла еще минута – другая этой сумасшедшей кутерьмы, как раздались сразу несколько истошных воплей:

«Пчёлы! Пчёлы!».

В следующие мгновения  участники охоты осознали, что они буквально облеплены разъяренными пчелами, которые, ничуть не дорожа собственной жизнью, спасая родную пасеку, яростно жалят людей…

Тут уж охотникам стало не до медведя – самим надо спасаться. С разнообразными воплями, преимущественно нецензурными, бросая ружья, народ без оглядки, в одежде, ринулся в воду, благо речка протекала рядом.

Из воды выбирались не сразу и не скоро – пчелы еще долго были начеку и, как принято у летунов, барражировали над водной поверхностью и при любой возможности немедленно атаковали врагов...

Короче, закончилась эта история довольно печально, как для пасеки, которую общими усилиями зверя и людей основательно разгромили, и пасечнику пришлось изрядно потрудиться над её восстановлением, так и для охотников. Все они несколько дней потом ходили с перекошенными, опухшими физиономиями. Мишка сумел – таки выбраться, или выдраться из колодины, и благополучно удрал. Хотя, очевидно, не без травм, к тому же и после хорошего стресса. На пасеку больше не наведывался, решил, что с него хватит…

В завершение медвежьей темы

Есть надежда, что читатели, прочитавшие эти рассказики - зарисовки о медведях, получили некоторое представление об их поведении, повадках. Когда-то, в одной из публикаций, я назвал этих зверей «изюминкой» животного мира Алтайских гор, которые просто невозможно себе представить без них. Сейчас медведей тут все еще немало, хотя уже заметно меньше, чем было на моей памяти всего 15 - 20 лет назад - активное их истребление охотниками продолжается. Помимо официально разрешаемой по платным лицензиям добычи, гораздо больше добывают их незаконно, причем в большинстве случаев самым варварским способом – петлями. Добывают медведей подчас ради одной только желчи или лап, которые пользуются спросом в Юго-Восточной Азии.

Все большее распространение получает на Алтае также трофейная (коммерческая) охота – для богатых людей, как из-за рубежа, так и соотечественников. Время от времени повторяются голодные годы, также приводящие к повышенной гибели медведей. Размножаются они медленно – медведица приносит медвежат, одного – двух, изредка трех, один раз в два года. В итоге численность их сокращается.

На Алтае медведь – единственный зверь, который может быть опасен для человека; в этом, видимо, и кроется особая острота от встреч с ним, или хотя бы возможности таких встреч. В абсолютном большинстве подобных случаев звери убегают. Но случается и так, что зверь не убегает, а изредка даже наоборот – приближается. В местах, где люди бывают редко, такое поведение может быть продиктовано любопытством – он не видел таких «животных» и ему интересно, что это за новый зверь тут появился?.. Если при этом он учует запах человека, то скорее всего тут же убежит – страшный для зверя этот запах.

Но изредка приближение медведя может быть связано и с агрессивными намерениями. Выше мы уже говорили, что в популяциях медведей, хотя и очень редко, встречаются особи, отличающиеся нетипичным - агрессивным поведением; описаны также некоторые обстоятельства, когда и вполне нормальный медведь может напасть. В таком случае, скорее всего, зверь будет смотреть на человека прямо, не отворачивая ни головы, ни взгляда, и приближаться будет почти без задержек – быстрым шагом или прыжками. Такое поведение свидетельствует, что у медведя серьезные намерения – он хочет, готов напасть.

В этом случае очень важно, как человек – безоружный, поведет себя. Главное – нельзя в панике убегать. Медведь, несмотря на его внешнюю вроде бы неуклюжесть и неповоротливость, на самом деле зверь очень проворный и бегает почти вдвое быстрее нашего брата. Убежать от него, если уж он захочет догнать, не удастся. В одном из рассказов здесь описано, чем закончилось бегство студента от медведицы… Убегающий от хищника человек провоцирует его на нападение.

Если дело происходит летом, нападающий медведь – не голодный шатун (а откровенные людоеды среди них, как отмечено выше, встречаются чрезвычайно редко), а зверь, пытающийся защитить свою добычу; либо это медведица и где-то поблизости её медвежата. В самом начале такого эпизода еще можно попытаться испугать хищника – громкими криками, свистом, любым другим громким шумом. Полезно поднять вверх руки с каким-нибудь предметом и медленно размахивать им. Можно также и без шума неторопливо, спокойно отходить в сторону, причем так, чтобы ветерок поскорее донес до медведя ваш запах, который, скорее всего, испугает его. При этом желательно негромким, ровным голосом что-нибудь говорить зверю. В любом случае надо не паниковать, сохранять выдержку, спокойствие.

Важно в самом начале встречи понять и оценить поведение медведя. Одно дело, если он мчится к вам прыжками, без задержек. Тут возможны два варианта поведения человека. Если близко есть подходящее дерево, можно задержать зверя, бросая навстречу ему какие-нибудь вещи - рюкзак, шапку, накидку – любое, что окажется в этот момент под рукой. Пока он удовлетворяет свое любопытство, кусая или обнюхивая незнакомый предмет, можно выиграть немного времени и успеть забраться на дерево. Если дерева нет, остается одно - падать ничком на землю, зарываясь лицом поглубже в лесную подстилку, и притворяться мертвым. Медведь может просто обнюхать человека и уйти, при этом надо отпустить его как можно дальше, прежде чем подняться. Но может кусать, даже рвать когтями – убить не убьет, но неприятности, конечно, будут. В этом случае, если хватит выдержки, не надо дергаться, кричать – чем тише будет вести себя человек, тем быстрее зверь оставит его в покое – вспомните рассказ об охотнике из Хакасии.

   Другое дело, если зверь идет к вам шагом, да еще с остановками, иногда встает на дыбы – тут можно применять описанные выше методы, то есть пугать, или спокойно отходить.

Но не надо пугаться – возможность перечисленных страшных вариантов встреч с бурыми медведями в горах Алтая, даже в самых глухих местах, для путешествующих людей ничтожно мала. Если звери в этой местности есть – попадаются свежие следы на тропе, много меток - задиров на деревьях и идти страшновато, надо как-нибудь шуметь – громко разговаривать, петь, свистеть и т.п. Зверь заранее услышит вас и достаточно спокойно, без паники и агрессии, уйдет с вашей дороги. Конечно, ходить в таких местах лучше не поодиночке, а  компактной группой – отстающих быть не должно, это опасно. Если с вами собака – надо взять её на поводок. Иначе она, скорее всего, облает оказавшегося поблизости медведя, а когда он бросится за ней – приведет его прямо к вам.

Самая опасная встреча – с шатуном, но это возможно только зимой или поздней осенью, когда в тайге почти одни охотники, а они должны знать, как надо действовать в таких случаях.

Должен еще сказать, что встреча с медведем, не шатуном, для многих вооруженных людей опаснее, чем для безоружных. Дело в том, что нападение раненого медведя – событие более или менее обычное, хотя тоже редкое – большинство их и в этом случае старается, из последних сил, уйти. Свалить медведя наповал из-за его крепости на рану, силы, живучести очень непросто, и если с этой задачей справляется бывалый охотник,  вооруженный надежным оружием, то совершенно другое дело – неопытный человек. А к этой категории относится большинство работников различных экспедиций, орешников, начинающих охотников, иногда даже сборщиков грибов и ягод. Отправляясь в лес, люди берут, «на всякий случай», ружье. При этом патроны часто снаряжены не лучшим образом, да и ружье может оказаться ненадежным (вспомним хакаса). К тому же надо уметь хорошо стрелять, знать, куда и когда стрелять, да и нервы должны быть крепкими.

Медведь – соблазнительный охотничий трофей, огнестрельное оружие в руках представляется мощным, безотказным. В итоге – выстрел по зверю. А медведь, помимо силы, обладает еще и необыкновенным проворством, которого от него, наблюдая за ним в спокойной обстановке, никак не ожидаешь – таким он выглядит флегматичным увальнем. В нападении, будучи легко ранен, он стремителен, неукротим, злобен. Вот что писал по этому поводу известный сибирский охотник и писатель А.А.Черкасов:

«Часто медведь при неверном выстреле, с окончанием его звука, является уже у ног изумленного охотника…»

И делает это не для того, чтобы засвидетельствовать почтение, а чтобы выразить конкретным действием свою антипатию, а точнее злобу к человеку, причинившему ему боль. В результате – искалеченный или даже убитый зверем человек и новая волна слухов об агрессивности, кровожадности медведей. А причина всего – ненужный, неверный выстрел, не будь которого, человек и зверь разошлись бы мирно. Мне известно несколько случаев, когда именно подобный – неверный, ненадежный выстрел приводил к нападению медведя на человека, с тяжелыми последствиями для последнего.

В этой связи приведу цитату из высказываний известного ученого – натуралиста из Американской «Службы национальных парков» Джорджа Диксона. Он требовал от своих подчиненных, чтобы они никогда не входили в места обитания даже самых грозных зверей (в национальных парках США обитают несколько видов крупных медведей, пума, на юге еще и ягуар – все опасные звери) с оружием в руках. Вот что он говорил по этому поводу:

«Большинство диких животных теперь отлично знает запах оружия и боеприпасов. Животные знают, что ружья применяются для убийства, а поэтому их запах возбуждает у них стремление к борьбе. И еще важнее, что входя без оружия в мир, где вы – посторонние, вы входите с робостью. Вы не остановитесь при встречах с животными поперек дороги, а вполне резонно отойдете в сторону. Такая манера поведения обеспечит вам безопасность, так как смирение – лучший вид защиты при встречах с животными».

Очень справедливые слова, в том числе и по отношению к нашим медведям,  Если вы идете в горы или тайгу, где водятся медведи, не на охоту, не берите с собой огнестрельного оружия – так безопаснее. Я утверждаю это вопреки многочисленным, для различных служб, инструкциям по технике безопасности, требующим наличия у людей оружия при посещении угодий, где можно встретить медведя.

    К тому же в наше время имеется достаточно много компактных, надежных средств обороны от опасного хищника, если уж, паче чаяния, дело дойдет до нападения. Наиболее подходящими для индивидуальной защиты считаются репелленты в баллончиках, особенно перцовый спрей, фальшфейеры (с хорошим факелом огня), электрошокеры. На испытаниях, проведенных за рубежом, в природе, медведи, получавшие  в физиономию «заряд» перцового спрея, удирали, сломя голову, как можно дальше… Конечно, в таких ситуациях человеку нужно проявить выдержку, хладнокровие – ведь все эти средства эффективны на небольшом расстоянии. То есть  зверя надо подпустить возможно ближе, а это для большинства из нас не простая задача…

В этой связи вспоминается рассказ знакомого охотника, у которого медведь осенью 2008 г. поедал в избушке продукты. В какой-то момент зверь то ли разорвал пакет с перцем и понюхал (охотник нашел обрывки пакета), то ли проглотил его или пытался проглотить, только он сразу, большими прыжками, удрал из избушки и больше там не появлялся, хотя еще не все продукты были съедены и никто его не пугал.

Меры защиты населённых пунктов, куда могут проникать медведи, общеизвестны: Прежде всего, около них не должно быть доступных для зверей свалок с пищевыми, или хотя бы пахнущими пищей отходами, павшими животными, фекалиями. Сады должны быть приведены в порядок – поврежденные, ненужные яблони, груши убраны, падалицу необходимо собирать. Территории садов должны быть огорожены надежной - из колючей проволоки, прочной металлической сетки, а еще лучше электрической изгородью. Скот местных жителей в дневное время должен выпасаться под надзором пастуха; на ночь его необходимо закрывать в достаточно крепких стайках, хлевах. Если появился медведь, нападающий на скот – «стервятник», его необходимо уничтожить.

В основном мы сами, с нашими традиционными неряшливостью и разгильдяйством, виноваты в том, что медведи лезут к нам в посёлки…

Мировой опыт показывает, что эти звери могут – при условии правильно выстроенных взаимоотношений с ними, вполне благополучно существовать рядом с людьми, не причиняя им ущерба. И конечно, бурый медведь должен оставаться непременным обитателем тайги и гор Алтая. Этот интересный зверь не только подлинное  украшение угодий горной страны, но и необходимый компонент горно-лесной экосистемы.

Несколько слов в заключение. Хотя практически все видели медведей – на арене цирка, по телевидению, совсем другие дело - увидеть этого зверя на воле, в тайге или горах, да еще вблизи. Ощущения совершенно другие. Кстати, при близких встречах не только медведь непредсказуем, но и поведение человека, особенно если у него это первая встреча с опасным зверем, может оказаться, мягко говоря, неадекватным. Для иллюстрации приведу один случай, будто бы имевший место где-то в Якутии, о котором слышал от геологов.

 Геолог и его помощник – рабочий, идут по узкой тропе. Неожиданно за поворотом сталкиваются, нос к носу, с медведем. Бежать поздно. Геолог выхватывает пистолет. Бах, бах, бах! Медведь недоуменно смотрит на людей, затем поворачивается и уходит. Геолог, переведя дух, осматривает место сражения. Но ни капли крови на земле нет, и он поворачивается к рабочему:

«Слушай, не мог же я с трех метров так чисто промазать?»

Рабочий, с ехидцей:

«Стрелял бы - не промазал. А ты выхватил пистолет и кричал:  Бах, Бах, Бах!»…

 Даже одна такая встреча оставляет незабываемые впечатления, едва ли не на всю оставшуюся жизнь…
Cat and beer.

К вопросу о состоянии и изменениях природных условий в долине реки Кыги и прилегающих угодьях.

            Многолетние  - с начала 60-х гг. прошлого века, наблюдения в урочище                                                            

                     долина р. Кыги свидетельствуют о происходящих там изменениях природ-                                                           

                     ных условий, в том числе растительности, животного мира и даже рельефа.                                                            

                       Эти процессы обусловлены, в основном естественными  причинами, но                                                              

                    также и антропогенным воздействием.                                                                                                                          

                        Малозаметные на первый взгляд, «растянутые» во времени на полвека,                                                           

                   эти изменения трудно поддаются отслеживанию, и в большинстве своем                                                                 

                    не нашли отражения даже в Летописях Природы Алтайского заповедника.                                                            

                   Между тем мониторинг происходящих в природе флюктуаций, с учетом                                                               

                   того, что в данном урочище расположен уникальный, единственный на                                                                  

                   территории заповедника, да и на всем Северо-Восточном Алтае, компактный                                                         

                   Телецкий  (Кыгинский) рефугиум реликтовой (третичной)  растительности.                                                               

                   совершенно необходим.

                                                                                                                                                 

       Ключевые слова: Телецкий рефугиум, сели, оползни, паводки, антропогенное                                                                

                                        воздействие,  изменения природных условий                                                                              

      Введение. Участок угодий, занимающий нижнюю часть долины р.  Кыги, вверх по реке примерно до устья правого притока р.Тушкем, с примыкающими с юга склонами, относящимися к бассейну левого притока р. Баяс – одно из самых интересных мест на территории Алтайского заповедника.

    Здесь, чаще чем на других участках заповедника,   наблюдаются сходы мощных селей и снежных лавин, оползней, камнепады, обвалы, вследствие чего процесс формирования рельефа этой местности  всё еще продолжается

    В половодье русло реки, преимущественно в среднем течении и устье,  часто меняет свое положение. Активная эрозионная деятельность водного потока вызывает обрушение берегов, смывает и сносит течением массу древесной и прочей растительности, перемещает вниз твердый материал - песок, гальку и откладывает его на участках с меньшим уклоном. Вследствие этих процессов в пойме реки происходят постоянные изменения, в том числе вторичные сукцессии.

    В  20-е гг. на больших полянах в 3 – 4 км от устья реки, в долине сколько-то  лет жили две или три семьи староверов. Остатки их домиков – 2 – 3 нижних полусгнивших венца, я видел  в начале  60-е гг. прошлого века. Ныне следов проживания и прошлой хозяйственной деятельности людей на полянах не видно.  В те же 20-е годы в нижней части долины проводились выборочные рубки отборных сосен и кедров; трелевка осуществлялась на лошадях. Древесину в половодье сплавляли по реке до озера. В первой половине 60-х гг. там снова велись выборочные рубки. Лес теперь трелевали трактором на берег озера, Далее - в п. Яйлю или к истоку р. Бии буксировали катерами - в плотах или хлыстами.

   

 С давних пор, как минимум  в течение нескольких столетий, в угодьях по Кыге велась промысловая охота. Добывали копытных, пушных зверей  Охотничья деятельность местных жителей в этих местах активно продолжалась вплоть до недавнего времени - в периоды отсутствия заповедного режима – 1951-1957, 1961-1967 гг. Также с давних пор в Кыге осуществляется и рыбалка. Добывают, преимущественно на удочку, сибирского хариуса, а до 80-х гг. и ленка (ускуча по местному).

    Из воспоминаний известного садовода Н.П.Смирнова, а он поселился в ур. Чири  в 1927 г., известно, что ранее – в 30 – 40 гг. и позже, по берегам залива гнездились дикие гуси, журавли; было много уток На ближайших береговых склонах держались  тетерева, перепела, коростели,  косули. Эти сведения подтверждаются моими личными наблюдениями в первой половине 60-х гг. Тогда веснами тетерева токовали по восточному берегу озера на участке от м. Нижний Камелик почти до устья Кыги. 

    В конце 40-х гг., то есть незадолго до первой ликвидации заповедника, в южной части восточного берега Телецкого озера, вплоть до устья Кыги, развелось много  маралов. Так, один из лесников заповедника, местный житель М.О.Ощепков, ранним июньским утром  1947 г. наблюдал, с лодки в бинокль, как с одного из солонцов (расположенного южнее п. Беле, всего в 5 – 6 км от ур. Чири), один за другим шли 39 (тридцать девять!) маралов, причем одних самцов.  Выходя на травянистый склон, они разбредались и начинали кормиться. Ныне,  в  течение 5 - 6 последних лет, на обширном участке восточного берега - от м. Саратки до р. Чири  (около 25 км), в ходе весенних визуальных учетов, не удается выявить более 42 – 43 маралов, в том числе самцов и самок (Собанский, Калинкин, 2008).

    В 40-е годы в угодьях по Кыге появилась американская норка; в конце 70-х – кабан, в первые годы текущего века – речной бобр и енотовидная собака. Конечно, все эти звери, раньше или позже  появились и в других  заповедных урочищах. Немного их обитает в этих местах и в настоящее время. Марал ныне немногочислен, косули практически нет. Несколько десятилетий назад выдра была обычна на Кыге. Теперь, примерно с конца 80-х гг. прошлого века, отмечается эпизодически, не ежегодно. Из всего обилия пернатых остались только утки, да и тех немного. Изредка, не ежегодно, появляются единично коростели и перепела.

    Во время первого моего приезда на усадьбу Смирновых, летом 1962 г.,  Николай Павлович с одним из сыновей как раз возвращались с берега залива - после проверки сетей. В обычной для того времени жестяной ванне они несли 4 ленков, хвосты и головы которых выходили за пределы ванны. Масса каждой из рыб составляла 7 – 8 кг. Встречалась эта рыба в те годы не только в Кыгинском заливе, но практически по всему озеру и в р.Чулышман. Теперь ленки только в Красных книгах России и Республики Алтай. Запасы хариуса в Кыге за рассматриваемый период сократились более, чем наполовину. С конца 60-х гг. в заливе появился, а в последующие годы стал довольно обычным, восточный лещ.

   Примерно с середины тех же 60-х гг. с космодрома Байконур в восточном направлении осуществляются пуски космических ракет. Вторая их ступень разрушается на большой высоте. Часть обломков,  причем иногда это крупные фрагменты, вплоть до баков емкостью в 30 – 50 куб. м, падала и продолжает падать в долине Кыги. Возможно, здесь же оседает какое-то количество остатков ядовитых компонентов ракетного топлива и окислителя. За прошедшие годы осуществлено более сотни пусков (собственные наблюдения; Селегей, 2010). И хотя наиболее крупные фрагменты вывезены космической службой,  разнообразные обломки ракет и сейчас можно обнаружить во многих местах долины, в том числе в русле реки и её притоках

 То есть, помимо деструктивного влияния естественных,  природных факторов, рассматриваемое  урочище с давних пор подвергается также различным формам антропогенного воздействия, в том

числе практиковавшихся до недавнего времени так называемых эко-  и «рыболовного» туризма.

    Между тем здесь, в нижней части долины, на площади в 15 или 20 кв. км,  располагается единственный на территории заповедника компактный Телецкий (Кыгинский) рефугиум реликтовой (третичной) растительности. Он издавна привлекает внимание  не только ботаников и лесоводов, но и других специалистов, изучающих природу горной страны. До настоящего времени рефугиум исследован недостаточно. В нескольких имеющихся публикациях (Куминова, 1957, 1960; Селегей и др., 1978; Крылов  и др., 1983; Земляной, 2009), нет всестороннего, полноценного его описания, не определены на местности и не закартированы  границы участка с реликтовой растительностью. Совершенно очевидно, что исследованиям как собственно рефугиума, так и в целом изменениям, происходящим в угодьях долины и в настоящее время, должно уделяться постоянное  внимание специалистов  заповедника.   

  Общее физико-географическое описание долины. Река Кыга, впадающая с востока в Телецкое озеро в южной его части, имеет протяженность около 43 км и уклон 41 м/км. Площадь водосборного бассейна - 512 кв. км со средней высотой 1780 м  над у. м. (Селегей и др., 1978). Истоки реки  находятся в поясе гольцов, на высоте 2,4 – 2,5 тыс. м  над у.м., на водоразделе с реками Бол.Абакан (приток Енисея) и Чульча (правый приток р. Чулышман).

   В верхнем течении, на протяжении 15 – 17 км, река протекает в высокогорье, по более или менее равнинной, безлесной  местности; русло извилистое, течение спокойное. Дальше идет крутой спуск в ущелье, оканчивающийся двухступенчатым водопадом общей высотой около 10 м. В дальнейшем дно корытообразной, напоминающей троговую, долины медленно понижается и постепенно расширяется.  Сразу выше устья р.Тушкем расположен выровненный лесной участок, треугольный в плане, размером 1,5 км  на  1,0 км.

   Вода в Кыге исключительно чистая, прозрачная (кроме периодов паводка), холодная даже летом. Среди питающих её родников есть такие, что вырываются  из под скал, сразу большими потоками. Вода в них вкусная, очень холодная.  Течение реки преимущественно быстрое, сильное. На отдельных участках оно замедляется, на поворотах русла кое-где образуются обширные «заломы» из плавника – принесенных водой деревьев и лесного хлама. При средней глубине реки 0,8 – 1,2 м, около заломов нередки ямы до 2,0 – 2,5 м. Русло выложено песком, галькой, кое-где крупными камнями. В пору бурных паводков оно довольно  часто меняет своё положение. Выше и ниже устья Тушкема, а также близ устья Кыги образовались обширные, регулярно перемываемые рекой песчано-галечниковые отмели, обсыхающие в межень. В таких местах река подчас делится на протоки. В весеннее половодье и при дождевых паводках в летне-осенний период (VI– IX),  протекает значительная часть годового стока – 70 – 80% (Селегей и др., 1978). В процессе эрозионной деятельности реки активно размываются склоны долины, в том числе поросшие спелым (крупным) лесом; при этом часть смытых деревьев откладывается в заломах, а в годы бурных паводков еще больше их выносится  в Телецкое озеро. 

. Ниже устья Тушкема  дно долины расширяется до 0,5, а вблизи устья Кыги даже до 1,5 км. Высокие – около 1 км по вертикали над уровнем реки, слабо террасированные склоны коренного правого  берега крутые – от 35 до 50 градусов. Во многих местах есть обрывы, выходы скал, каменные осыпи – курумы; лес смешанный. Более отлогие склоны левого борта долины заросли плотными хвойными, с преобладанием кедра, лесами.

   Четко выраженное, местами слегка всхолмленное дно долины покрыто разновозрастными смешанными древостоями, в составе которых кедр, сосна, пихта, берёза, осина. Поражают размерами (высотой, диаметром), отдельные  сосны, берёзы, осины. Сосна кое-где образует молодые, чистые, плотные насаждения.  Подрост редкий, слабый, подлесок из ивы, ольхи, рябины,

жёлтой и кустарниковой акации, спиреи хорошо развит. Упомянутые выше большие поляны покрыты густой, высокой – до 2,5 м, травянистой растительностью из папоротника (страусово перо), различных зонтичных, аконита, чемерицы, крапивы. Под пологом леса менее мощный травостой представлен злаковыми, папоротником и др., а в пределах рефугиума еще и многими  реликтовыми видами.

    В конце 20-х гг. прошлого века была вырублена большая часть великолепного соснового бора в нижней части долины - «Бригада лесорубов из Кебезени в 1927 г. заготавливала самый лучший сосняк»  - из воспоминаний Н.П.Смирнова.  Готовили лес – отборные сосны и кедры в долине и позже, в 1964 – 1965 гг., когда заповедный режим был прерван. Следы рубок природа уже затянула буйным  разнотравьем, молодняком древесных видов

   В средней части бассейна р. Баяс (левый приток Кыги), лесные насаждения представлены почти чистыми спелыми высоко бонитетными реликтовыми кедровниками - они относятся к Телецкому рефугиуму. Лучшая их часть расположена на высотах 1,0 – 1,3 тыс. м  над.у.м. (подробнее ниже).

     Телецкий (Кыгинский) рефугиум. По-видимому, одним из первых обратил внимание на особенности растительности в долине Кыги  М.В.Золотовский (1938). Более или менее детальная характеристика растительности уникального участка представлена А.В.Куминовой  (1957, 1960). По наблюдениям этого автора травянистые растения –  реликты третичного широколиственного леса, сохранились, разрозненно,  в нескольких местах на западе Горного Алтая, по границе с Казахстаном (западно-алтайский ареал), и на северо-востоке региона – в бассейнах рек Каракокши  и Лебедя, в горах Кузнецкого Алатау и в окрестностях Телецкого озера (восточно-алтайский ареал).

    В пределах этих  ареалов А.В.Куминова (там же) особо выделила небольшой участок в нижнем течении р.Кыги, где встречаются, во-первых, не отдельные разрозненные травы - реликты, а их компактная ассоциация. Во-вторых, они распространены здесь в комплексе с формацией уникального, также реликтового, великолепного кедрового леса.

    В числе травянистых реликтов выявлены такие виды, как щитовник мужской, многорядник Брауна, овсяницы лесная и гигантская, мятлик расставленный, чистец лесной, воронец красноплодный, брунера сибирская, копытень европейский, ясменник душистый, подлесник европейский, кипрей горный и некоторые другие. Сформировалась эта флора, по мнению ученых, в верхнем плиоцене, то есть возраст её не менее нескольких миллионов лет.

   Реликтовые  кедровники распространены, в основном, в средней части бассейна левого притока Кыги - р. Баяс (Брысова, Коротков, 1961). Они доходят здесь до верхней границы леса, но лучшие, высоких бонитетов кедровые древостои расположены в среднегорье, на высотах, примерно, от 900 до 1200 м над у.м. По мнению известного сибирского лесовода, профессора Г.В.Крылова (1983) эти места – «Район экологического оптимума кедра сибирского на Алтае. Только здесь кедр имеет наиболее оптимальные условия для роста и формирования высокопродуктивных насаждений и достигает наибольших размеров – до 45 м высоты».

    Если «Пыжинские», «Каракокшинские» кедровники несколько десятилетий назад, по мнению того же ученого, можно было считать лучшими в России (к настоящему времени их, по существу, не стало - после многолетних сплошных рубок), то кедровые насаждения в бассейне р. Баяс, несомненно, «элита» этих лесов. Кедры здесь представлены крупными вековыми деревьями; некоторые из них имеют возраст более 500 лет, высоту – до 45 м, диаметр у основания ствола  - более 3-х м (Земляной, 2010). Запас древесины на одном гектаре доходит до 700 – 800  кубометров, против 250 – 300 в кедровниках по р. Пыже. А.И.Земляной (2010) считает, что для восстановления алтайских кедровников, жестоко пострадавших от вырубок во второй половине

ХХ в., необходимо использовать генофонд лучших сохранившихся древостоев, и в этом отношении большой интерес представляет популяция древнего реликтового кедрового леса в Кыгинском рефугиуме.

    По мнению А.В.Куминовой (1957), эти кедровники, также как и реликтовая флора, существуют с третичного периода. Их наличие убедительно свидетельствует о том, что в местах их произрастания не было сколько-нибудь значительного оледенения. Не подвергались эти насаждения и пожарам  (Крылов и др., 1983).

   Благодаря орографическим особенностям  места расположения Кыгинского рефугиума и влиянию находящегося поблизости глубоководного Телецкого озера, на этом локальном участке, на высоте 450 м над у. м,  длительное время – также с конца третичного периода, сохраняется самый теплый на юге Сибири климат (Селегей, 2009). Ныне его  среднегодовая температура выше + 7 градусов Цельсия.  А.В.Куминова (1957) указывает, что  температура на этом участке в годы её наблюдений составляла лишь + 4 градуса. За прошедшие полвека, в связи с хорошо заметном на Телецком озере потеплением климата (Селегей, 2009; Собанский, 2009), она повысилась, как видно из этих цифр, почти  в два раза  (в основном за счет зимних температур, декабря -  февраля).

  Почвы на участке Кыгинского рефугиума лесные, бурые, с хорошо выраженной зернистой структурой, довольно богатые гумусом.

   Исследованиям растительности Телецкого рефугиума в настоящее время не уделяется должного внимания. Не принимаются меры по особой его охране. Известны факты безобразного отношения к кедровникам некоторых научных сотрудников – «лесоводов». Так, в 70-е годы был вырублен, полностью, один гектар  реликтового леса – «для оценки урожайности кедра»(!). Из ствола самого большого, хорошо известного многим кедра (рядом проходит основная тропа; см. фото), выпилили бензопилой большой кусок древесины – «для определения возраста дерева»(!).  Вместо того,  чтобы воспользоваться специальным приростным буравом (Собанский, 1987).

  Страшно представить себе, что бесценные реликтовые кедровники могут быть уничтожены пожаром. Пример тому – сгоревшие, в начале прошлого века на северо-западном склоне горного массива Колюшта, в верхней части Кыгинского рефугиума, несколько десятков гектаров этого уникального леса. Любой костер, а летом Колюшту посещает немало людей, может привести к пожару. Этот лес, с  толстым слоем лесной подстилки, очень уязвим в  пожарном отношении.

  Эпизодических наблюдений, проводимых научными сотрудниками  заповедника в узкой полосе так называемого «Кыгинского профиля», явно недостаточно для полноценного изучения растительности и в целом уникального Телецкого рефугиума.   

  

    О замеченных изменениях природных условий в долине вследствие схода оползней, селей, снежных лавин, камнепадов, прочих факторов, в том числе антропогенного воздействия

   Долина р.Кыги на нижнем участке, протяженностью около 25 км, нередко подвергается таким природным явлениям, как сходы мощных оползней, селей и снежных лавин, камнепадам, обвалам. Самые крупные из известных нам грязекаменных оползней сошли в 1962 и 1970 гг. В 1962 г. оползень сошел со склонов левого берега Кыги  в 6 км от её устья, «выплеснулся» в речку и создал перемычку в узком месте русла. Течением естественно, её размыло, но не полностью. В результате подпруды  выше возникло озеро длиной более 0,5 км и шириной около 0,3 км (собственные наблюдения; Селегей и др., 1978). Максимальная глубина местами достигала 3 - 4 м. Затоплен был редкий, смешанный лес и тропа, проходившая в этих местах вверх по долине. В течение нескольких лет, при наших дальних  походах, озеро приходилось обходить по крупно-каменной осыпи у подножия склона правого берега. Очень трудно было проводить по этим камням

завьюченных лошадей.

     В чистой воде озера, с высоты берега, хорошо было видно спокойно разгуливающих среди редких деревьев и кустов хариусов, более крупных ленков. На участке поймы левого берега, «затопленном» грязевым потоком, хвойный лес через год засох, начал вываливаться. На освободившемся месте, на поверхности высохшей грязи, принесенной оползнем, вскоре возникли  густые  заросли ивы, ольхи.  В настоящее время смешанные молодые леса из берёзы, осины, пихты и кедра вытесняют эти кустарники. В 1963 г. засохли и древесные насаждения, оказавшиеся в воде озера.

    Весной  1969 г.,  в связи с большими запасами снега в горах, на северо-востоке Алтая произошел один из самых сильных в прошлом веке паводков. Водой окончательно размыло оползневую плотину, река вошла в обычное русло и озеро перестало существовать. На его месте почва несколько лет была влажной, вязкой, а всё бывшее дно водоёма густо заросло сплошной, высокой – около 1 м, осокой. В течение нескольких последующих лет земля на этом месте постепенно подсыхала, зарастала ивой, берёзой; осока мельчала. В начале XXI в. она еще сохраняется, хотя земля полностью просохла, на месте озера формируется молодой  смешанный лес с подлеском из ивы, ольхи, малины,                                                                                                                       

   Наиболее мощный  грязекаменный оползень сошёл в самой нижней части долины в ночь с 20 на 21 июля 1970 г. Сходил он с крутосклонного – до 60 и более градусов, скалистого горного массива Таулок, тремя потоками. Один скатился непосредственно в Кыгинский залив Телецкого озера. Второй – в нижнюю часть левого берега Кыги между устьем р.Баяс и берегом озера. Третий сошёл с восточного склона Таулока в район устья  р. Баяс.

   Случилось так, что возвращаясь из экспедиционной поездки в верховья р. Бол. Абакан (Хакасия), мы эту ночь с одним из моих спутников проводили (спать не пришлось) в палатке на берегу Кыгинского залива. Вследствие чего оказались свидетелями (точнее – слушателями)  впечатляющего схода этого оползня. Приведенное далее описание основано, прежде всего, на личных впечатлениях. Дополнительно использованы некоторые сведения из «Летописи природы» Алтайского заповедника за 1970 г, а также работы В.В. и Т.С.Селегеев (1978, с.120). Кстати, в этой книге, вместо 1970 г. ошибочно указан 1971 г. (Г.С.).

    В этот вечер, в сумерки, начиналась сильнейшая гроза. После 1 часа ночи она достигла наибольшей силы: непрерывно сверкали молнии, раскаты грома сливались, на землю обрушивались потоки воды. Примерно в 1 час 30 мин. к почти непрерывным раскатам грома добавился и быстро набрал чудовищную силу какой-то могучий рёв – трудно подобрать эпитет для характеристики этого нового звука, его необычайной силы. Естественно, мы не спали, пытались понять происхождение дикой ночной какофонии. Вскоре на наш берег, прямо, стали накатываться большие волны, каких в заливе не бывает. Здесь они идут вдоль берега и не достигают больших размеров. При вспышках молнии увидели, что нашу лодку захлестывает, заливает волнами. Пришлось, раздетыми, выскакивать из палатки, под дождь, лезть в озеро, вытаскивать её как можно дальше на берег.

  В 2 часа с четвертью, когда гроза уже унялась, начал слабеть и тот непонятный могучий рёв.  Постепенно стал различимым грохот катящихся по скалам противоположного берега залива, а ширина его в этом месте около 1,5 км, огромных камней. Только тогда стало понятно, что это был огромный оползень, а точнее - редкое сочетание нескольких селевых потоков и оползней. С рассветом мы увидели, что поверхность большей части залива заполнена массой переломанного, истерзанного леса. Толстые стволы могучих кедров были «разделаны» на ошкуренные брёвна и чурки длиной от 2,0 до 3,0, а самые толстые -  до 4,0 - 5,0 м. Всё, что тоньше – на отрезки не более

1 м длиной.

   Для более полного суждения о силе звука, который производил этот сель, можно привести впечатления о нём четы Смирновых – Николая Павловича и Доры Захаровны; к ним мы приехали с рассветом. Они также не спали в ту ночь и были убеждены, что над заливом взорвалась  кем-то сброшенная атомная бомба…

   В ходе грозы на землю тогда вылилось, по разным данным, от 42 (Селегей, и др., 1978);. до 59,5 мм (Летопись Природы АГЗ за 1970 г.) осадков. В озеро были снесены многие сотни кубометров леса, тонны грунта, а также много камней.

  Следует упомянуть, что тогда с берегов озера, в разных местах, в том числе и с того же Таулока – ближе к устью Чулышмана, сошло еще несколько небольших оползней, оплывин и селей   (Летопись… за 1970 г.). Оползни сходили в долине Кыги и в другие годы, но самым мощным был описанный 1970 г. Смесью грязи и камней было тогда «затоплено» несколько гектаров леса, преимущественно хвойного.  Деревья, в том числе кедры, были залиты до высоты в 2,5 – 3,0 м. Поздней осенью, когда грязь высохла и затвердела, ходить по ней, собирать упавшие шишки кедра было очень удобно – как по асфальту… Большинство деревьев, оказавшихся «залитыми», в течение 1,5 – 2,0 лет засохло.

    В 1962 и 1970 гг. несколько небольших, преимущественно грязекаменных селей сошло по руслу совсем маленького в летнее время р .Кыйгак, самого нижнего правого притока Кыги.  Неподалеку от её устья, на правом берегу, в  ХХ в., несколько десятилетий  существовала поляна с богатым травостоем площадью около 1,5 га – «Покос Смирнова». Много лет её выкашивали с целью заготовки сена для скота. При этом поляну очищали от поросли ивы и берёзы, камней. В первой половине 80-х гг. косить траву перестали. В течение нескольких последующих лет, во время бурных весенних и летних паводков, Кыйгак иногда менял свое русло, вырывался на поляну и заваливал её камнями. Сейчас, в конце первого десятилетия XXI в., еще недавно ухоженная, чистая «покосная» поляна завалена камнями и плотно  заросла ивой, молодыми берёзами.

  Вследствие камнепадов прошлых лет в долине Кыги есть участки, заваленные камнями, некоторые из них достигают огромных – с хороший дом,  размеров. Скопление таких камней в  4,0 – 4,5 км от устья Кыги местные жители называют «Каменным станом» - там под одним из больших камней  можно укрыться от дождя, развести костер.                                                                              

     По воспоминаниям Доры Захаровны, а она родилась в местечке Чири, во многих местах на берегах залива, в пору её молодости (40 – 50-е гг. ХХ в.), была обычна черёмуха. При первом посещении залива в начале 60-е гг. я застал там всего два или три куста, все около кордона Чири. В течение нескольких лет они, без помощи людей,   хирели,  чахли, угасали и к началу 80-х гг. их не  стало. Ныне по берегам Кыгинского залива черёмухи нет. Хотя кое-где севернее, по восточным береговым склонам озера, она не редкость.                                                                                                               

    Заслуживает упоминания и такой факт – в 2009 г., при очередном посещении долины, мое внимание привлекли зеленые кузнечики, которые в изобилии встречались на нескольких полянах  ниже устья Тушкема. В этом факте не было бы ничего особенного, если бы я не знал, причём совершенно точно, что никаких кузнечиков в угодьях по долине Кыги, по крайней мере, во всей второй половине ХХ в. не было. Какими-то путями, может быть ветром, и в связи с  потеплением климата, в последние годы они занесены в эти места и сейчас, судя по их обилию, успешно размножаются. Эти кузнечики, насколько мне удалось выяснить с помощью «Иллюстрированной энциклопедии насекомых»  В.Я.Станека (1977, Артия, Прага, стр. 53), вероятно, относятся к виду Tettigonia  viridissima - зеленые кузнечики.

   Настоящим сообщением хотелось бы привлечь внимание ученых и специалистов как к уникальному Телецкому рефугиуму реликтовой растительности, нуждающемуся в продолжении

серьёзных исследований, так и к особенностям разнообразных природных процессов и их последствиям, имеющим место как в урочище  долина р. Кыги, так и в соседних угодьях. Перечисленные процессы и явления, в том числе связанные с влиянием потепления климата на экосистемы, после соответствующего внимательного изучения и уточнения, должны найти адекватное отражение в научных публикациях, прежде всего в «Трудах» Алтайского заповедника и в «Летописях природы».

    Вместе с тем очевидна необходимость ужесточения заповедного режима в долине, особенно в районе рефугиума, да  и в самом Кыгинском заливе, так как есть реальная  опасность утраты уникального, единственного на Алтае прекрасного реликтового кедровника.

Список  использованной литературы

 Брысова Л.П.,  Коротков И.А.  Типы кедровых лесов  Прителецкого района Северо-Восточного  

       Алтая // Тр. Алтайского заповедника. Вып. 3. Горно-Алтайск. 1961. С.  21 – 26.

 Земляной А.И.  Девственные кедровники Кыгинского рефугиума – перспективный объект для  

       генетико-селекционных исследований // Хвойные бореальной зоны. 2010. XXVII, № 1-2. С.73

       – 76.

Золотовский М.В.  Очерк растительности Алтайского заповедника // Тр. Алтайского заповедника.

       Вып. 2. М., 1938. С. 5 – 93.

Крылов Г.В., Таланцев Н.К., Казакова Н.Ф.  Кедр // М., Лесная промышленность. 1983.  213 с.

Куминова А.В..  Телецкий рефугиум третичной растительности // Известия восточных филиалов     

      АН СССР. 1957. № 2. С. 104 – 108.

Куминова А.В.  Растительный покров Алтая //  Новосибирск, Наука. 1960. 450 с.

Селегей В.В. Телецкое озеро. Очерки истории. Книга первая // Новосибирск – Горно-Алтайск.

       2009. 118 с.

Селегей В.В. Телецкое озеро. Очерки истории. Книга вт

орая // Новосибирск – Горно-Алтайск.   

       2010.  173 с.

Селегей В.В., Селегей Т.С.  Телецкое озеро // Ленинград. Гидрометеоиздат. 1978. 141 с.

Собанский Г.Г. Телецкое озеро, кедровники и «Кедроград». Мифы  и реальность // Сибирские   

      огни. Новосибирск. 1987. № 6. С. 131 – 140.

Собанский Г.Г., Калинкин Ю.П. Весенний учет маралов на заповедном побережье Телецкого  

     озера // Современные проблемы геоэкологии горных территорий. Горно-Алтайск. 2008. С.200- 

     206. 

Собанский Г.Г. Изменения на Телецком озере в связи с потеплением климата и антропогенной

     деятельностью // Современные проблемы геоэкологии и природопользования горных

     территорий. Горно-Алтайск. 2009. С. 95 – 98.

                                             Г.Г.Собанский

  Июнь 2012 г.