Некоторые впечатления после поездки в Польшу Г.Г.Собанский

     Жизнь наша часто складывается некими зигзагами; так вот и у меня. Имея польских предков, я прожил жизнь в России, в Польше не был и на склоне жизни не надеялся, что смогу там когда-нибудь побывать.  Однако в 2013 г. жизнь рассудила иначе.

    Но по порядку. Отец – Генрих Иосифович Собанский родился в Варшаве, в этом городе жили и несколько поколений его предков. В 1904 г. семью его родителей, а ему было всего 2 года, за причастность к освободительному движению, выслали в Иркутскую губернию. Польша тогда, если кто не помнит, входила в состав Российской империи.

   Кроме первых двух лет отец всю жизнь прожил в России: лишь с 1944 по 1945 гг. воевал, будучи солдатом Войска Польского, сформированного в СССР и входившего в состав Красной Армии. Затем еще на 8 месяцев его, как и военнослужащих некоторых других польских частей, задержали в Польше на восстановлении разрушенной Варшавы. Таким образом,  он все-таки какое-то участие в судьбе родной страны принял.

   Я родился в г. Соликамске Пермской области; мама – русская, в девичестве Людмила Алексеевна Мартюшова. Вся моя дальнейшая жизнь прошла сначала в СССР, затем в РФ, в основном  на Урале и юге Сибири, то есть далеко от Польши.  Никаких контактов с этой страной или её жителями у  меня не было. Вся информация о ней – из учебников, книг, СМИ. Я мог считать себя чистым россиянином; в анкетах писал – «русский». Хотя, конечно, где-то в глубине души, подспудно хранилось, как бы тлело потихоньку чувство родства с поляками и Польшей.

   Интересно, что сыновья сестры, мои племянники, а их пятеро, затем и мои дети, дочь и сын, став взрослыми, проявляли и проявляют гораздо больше интереса к своим корням, родословной, чем мы, их родители. Кто-то уже знает язык, почти все так или иначе, некоторые и не однажды, посещали Польшу. В архивах найдены старые документы, подтверждающие все сказанное выше. Впрочем, в советское время было опасно интересоваться своими иностранными корнями – нетрудно было «залететь» в шпионы с хорошо известными последствиями...

  У меня же никаких мыслей о посещении родины предков и близко не было – с одной стороны возраст приличный, разные болячки, да и денег на такую поездку нет. С другой стороны не было и никаких надежд, что польская сторона вдруг оплатит поездку (некоторые такие визиты школьников, студентов и т.п. поляки иногда оплачивают). С какой стати платить мне? Старый человек, абсолютно ничего полезного не сделавший для этой страны, а в связи с возрастом уже и не имеющий возможности сделать? Зачем я нужен Польше?

    Но вот, в начале 2013 г., пребывая в таких, абсолютно далеких от родины отцовских предков личных делах и настроениях, совершенно неожиданно я получил приглашение посетить, с кратким визитом, Польшу. Все расходы польская сторона берет на себя... Для меня это было, примерно, как снег на голову посреди летнего дня... Первая мысль – категорически отказываюсь! Куда я в моем возрасте поеду! К тому же нет ни загранпаспорта, ни визы... Однако, благодаря энергии и настойчивости нашей дочери Елены - она преподает биологию в одной из школ Барнаула и участвует в деятельности польской диаспоры в Барнауле, я все-таки согласился ехать. Постепенно и всё остальное утряслось, образовалось. В итоге, в числе 35 – 40 немолодых россиян, я провел в Польше, в начале апреля 2013 г., 10 дней, и кое-что смог посмотреть или хотя бы увидеть мельком. Сразу надо отметить, что весна 2013 г., да и прошедшая зима были там очень холодными, неуютными, с обилием осадков в виде снега и дождя.

     Как же оказалась возможной такая поездка?  Мэрия небольшого по нашим меркам польского города Люблина уже не в первый раз приглашает пожилых россиян, имеющих польские корни, посетить Польшу. Все расходы по переезду оплачивает мэрия, проживание и питание – в польских семьях, добровольно берущих на себя эти заботы и расходы. Про прием в польских семьях, чтобы больше не возвращаться к этой теме, скажу только, что совершенно незнакомые люди принимали нас как близких родственников, лучших друзей или дорогих гостей. Кормили, поили, укладывали спать, предупреждали любые желания, дарили разные подарки, при необходимости возили на своих машинах. В наш меркантильно озабоченный век это дорогого стоит...

     Мэрия организовала для нас, на вместительном комфортабельном автобусе, поездки в столицу страны – Варшаву, большой промышленный и торговый центр – Краков,  духовный и культурный центр страны – Ченстохову. Размещали во время поездок в скромных, но уютных удобных гостиницах, хорошо кормили, как правило без выпивки! Много чего показывали – музеи, старинные храмы, университеты, торговые центры - сотрудники мэрий этих городов. В стране сохранилось много не просто старинных, но древних, постройки от XIII до XV веков зданий – храмов, замков, крепостей, костёлов. Их регулярно реставрируют, бережно сохраняют, ухаживают. Обо всем этом можно писать отдельную статью. Так, например, мы побывали в одном из самых старинных не только в Польше, но в Европе Ягеллонском университете, основанном в 1364 г. Там сейчас учатся 44 тысячи студентов, среди них много иностранцев. Наш знаменитый МГУ им. Ломоносова  почти на 400 лет моложе – он создавался в 1754-55 гг. Кстати, дипломы польских ВУЗов  в мире признают...

   Но начну с личных впечатлений. Конечно, они поверхностные, конечно, в глаза бросались, прежде всего, отличия от наших порядков, нашего образа жизни и т.п. И первое, на что обращаешь внимание – чистота, повсеместная чистота. Началось с машин. На дорогах – снег, вода, слякоть – погода стояла просто безобразная. Но машины по той слякоти идут, конечно, мокрые, но чистые, грязи на них нет! Присматриваюсь – между островками снега на тротуарах вода, до 12 – 15 см, но она прозрачная, то есть чистая! Дальше - больше. Варшава – большой, в том числе и промышленный город; на обочинах дорог всё еще сохраняются приличные снежные брустверы. Они белые!

    Мы много ездили, но нигде – на полях, в прозрачных, «прибранных» лесах я не видел никакого мусора, валежника; мало того – не заметил нигде и мусорных контейнеров! Разве что кое-где в учреждениях стоят небольшие компактные урны для мелкого мусора. Как это полякам удается, не понял, специально не расспрашивал. Москва же после возвращения туда поездом из Бреста встретила привычными черными сугробами по обочинам дорог, грязными машинами, а на Павелецком вокзале, откуда я добирался электричкой до аэропорта Домодедово – плотно  засыпанными окурками ж/д путями... Справедливости ради отмечу, что в центре нашей столицы было все-таки и чисто и сухо; правда я побывал только в окрестностях Кремля и около Госдумы.

    Но вернусь к машинам – еще два наблюдения. Видел множество автомобилей  - в Польше их тоже немало. Но ни  одного «Круизера», «Порше», «Майбаха» или подобных дорогущих  «навороченных» марок не заметил. Не стану утверждать, что их нет, но вот мне ни одна на глаза не попала. Полностью доминируют скромные, недорогие, в основном малолитражные машины. Можно считать, что из-за дорогого бензина (кстати, там совсем нет 92 – от 95 и выше), а может просто нет любителей демонстрировать свою «крутизну»? Или, проще говоря, «выпендриваться»? Второй случай: наш хозяин пан Марек куда-то везет нас на своем небольшом дизельном «Рено». Я рядом, сзади второй из нас двоих гостей этой семьи, Федор, он хорошо знает польский. Горит красный. Остановились, Марек повернулся назад и беседует с ним. Я смотрю вперед – загорелся зеленый. Молчу - не моё дело; оглянулся назад – за нами стоят 3 машины, и – тишина! Марек говорил почти минуту, наконец спохватился, взглянул на светофор и  мы тронулись. Реакцию некоторых наших водителей в такой ситуации не раз подробно освещали в  отечественных СМИ...

    В городах там народ живет так же, примерно, как и наши жители в многоэтажных, многоквартирных домах. Одну или две квартиры довелось посетить, ничего необычного, всё примерно как у нас. Разве что около домов, в подъездах и на лестницах почище; впрочем, и у нас можно найти  не хуже.

    В сельской местности – в деревнях, на хуторах, в небольших поселках и на окраинах городов, люди живут в собственных, как правило двухэтажных просторных домах со всеми удобствами. В таком доме, площадью 200 – 250 квадратов,  на окраине Люблина жили и мы вдвоём Федором. Хозяин, пан Марек - рядовой инженер-энергетик, работает в небольшой фирме, хозяйка – пани Беата, преподает математику в средней школе. Дом строили за свой счет, что-то делали и сами - с трудом, многими заботами, надолго залезая в  кредиты. В семье 3 дочери – 24, 22 и 8 лет. Старшие окончили или оканчивают ВУЗы, младшая в школе. Старшая дочь – дизайнер, недавно устроилась на работу в шведскую компанию «Эрикссон», вторая была помовлена с немцем и по окончании ВУЗа собиралась выйти за него замуж.  В семье 2 машины, все четверо взрослых уверенно их водят.

   Огородов у домов нигде не видел; как правило около них нет и изгородей. Изредка - низенькая чисто декоративная оградка, обычно только со стороны дороги, иногда несколько небольших елок или кипарисов. Часто встречаются небольшие ухоженные газоны. Огороды, со слов наших хозяев, у некоторых все-таки есть, но где-то в стороне от домов.

   Как зоолог обратил внимание, что кое-где на полянах, лужках много кротовин – кучек земли, выбрасываемых кротами при прокладке подземных ходов. Деятельность кротов в сельхозугодьях нежелательна – кротовины ухудшают условия для сенокошения, выпаса скота - на них развиваются плохо поедаемые грубые растения. Сами кроты истребляют много полезных для плодородия почвы дождевых червей – это основная их пища. Спрашиваю нашего хозяина – почему с  кротами не борются? Марек тут же приносит примерно метровую металлическую стойку, заостренную внизу, с небольшой солнечной батарейкой наверху. Поясняет - её надо воткнуть в землю, где есть кроты, за счет батарейки она производит в почве некие не то ультразвуки, не то микроколебания, которые пугают кротов и они разбегаются. Об истреблении кротов у них почему-то речи нет...

   В поездках нам показывали многое. Мы побывали в сейме (польский парламент), причем во время рабочего заседания. Нас провели на галерею выше зала, оттуда можно было слушать, «вживую», выступления депутатов, министров, даже фотографировать (единственное ограничение - без вспышки). Нам предоставили возможность осмотреть президентский дворец, в том числе изнутри, все помещения. Как внешне, так и внутри это довольно скромное 4-этажное здание в центре Варшавы.

    В поездках нас размещали в скромных гостиницах – то студенческих, то предназначенных для паломников (в Ченстохова). Номера двухместные, небольшие, но уютные, есть все удобства, очень чисто. Приятно. Кормили хорошо. Почти всегда мясо, часто это приличная по размеру отбивная котлета с овощным гарниром – картофель (пюре), тертые морковь, свекла, капуста. Кофе, реже чай. В обед подавали и первое – нехитрые крупяные или из протертых овощей супы. Хлеба обычно нет; попросишь – принесут. Сахар, конфеты, шоколад.

    Магазинов много, в нескольких больших, у нас бы их назвали супермаркетами, мы побывали. Изобилие качественных товаров, как продовольственных, так и промышленных. Цены, в среднем, на 30 – 40% ниже, чем у нас. Мясо, например, а его много – как просто сырого (мороженого не заметил, специально не спрашивал), так и всевозможных колбас, сосисок и других фабрикатов и полуфабрикатов, дешевле, чем в животноводческой республике Алтай на 30 – 40, а то и на все 50%. Вот один пример с разницей в ценах, правда, немного из другой области. Имея в виду близкий юбилей купил там бутылку  французского коньяка «Хеннеси». Купил на польские злотые, в переводе на наши деньги около 1000 руб. Коньяк был (увы - был!) настоящий. После возвращения домой в разных наших магазинах видел вроде бы тот же коньяк - в таких же бутылках и с такими же этикетками - за 1530 и даже 2000 руб. (Между прочим, в отечественных СМИ недавно прочитал, что якобы 90% продающихся у нас коньяков – подделки...)

   Еще один связанный с польскими магазинами штрих – в любых из них, в том числе самых больших, можно торговаться и, при небольшой настойчивости, довольно успешно. Чем мой напарник Федор, зная польский язык,  обычно и пользовался. Благодаря ему я приобрел кое-что из понравившихся мне вещей, в том числе и коньяк, с 9 – 10 - процентными  скидками.

   Общаясь с поляками, мы, естественно, интересовались их окладами, заработками, сравнивая их с аналогичными, то есть нашими доходами при такой же, примерно, работе. Зарабатывают они, в среднем, на 25 – 40% больше, чем мы. То есть, с учетом цен на разные товары, их материальное положение заметно лучше нашего. Впрочем, всё это касается среднего и  мелкого звена жителей Польши - служащих, учителей. О доходах медиков, предпринимателей, других категорий граждан ничего не могу сказать – не знаю.

    Отношение к религии в Польше серьёзное. Абсолютное большинство поляков – католики. Есть среди них и православные, но таких немного, для них есть кое-где и обычные, как у нас, церкви. В  большинстве населенных пунктов – костёлы, причем в крупных городах их десятки. Это большие здания своеобразной архитектуры, обычно расположенные на возвышенных местах, хорошо заметные издали. Интерьеры богато украшены различными архитектурными  элементами, лепниной, картинами, статуями. Надо думать, что в Польше есть и атеисты, но у меня сложилось впечатление, что костелы посещают буквально все жители страны, особенно в дни каких-либо религиозных праздников. Похоже, что не посетить, без уважительных причин, праздничную службу для поляка – признак дурного тона.  С большим уважением, почтением в Польше вспоминают папу Иоанна Павла II (бывшего кардинала г. Кракова Кароля Войтылу), так много сделавшего для людей за 20 с лишним лет своего, без преувеличения беззаветного служения на посту Папы Римского.

   Показали нам и Майданек – лагерь смерти Третьего рейха на окраине Люблина. Там в годы Второй Мировой войны были уничтожены многие десятки тысяч людей, прежде всего евреев. Ныне это музей, который ежедневно посещает много туристов со всех концов Земли. Тягостные впечатления выносишь после посещения этого зловещего места.   

    Вообще эта война, а Польша оказалась буквально в её центре, конечно, оставила глубокие рубцы как в памяти людей, так и на территории страны. Варшава, например, была разрушена почти полностью. Из миллиона жителей довоенной Варшавы погибло 800 тысяч! В том числе - в дни двух восстаний – евреев в Варшавском гетто, и польских патриотов, с участием военных из Армии Крайовой, весной 1944 г. Тогда наши войска уже были в предместьях Варшавы, но помочь восставшим, якобы, не смогли. При этом  наша авиация уже  имела превосходство в воздухе.  Фашисты, используя артиллерию, самолеты, зверски подавили оба восстания.

   Наши хозяева и гиды о годах войны рассказывали мало, за исключением посещения Майданека, и обычно лишь тогда, когда речь шла о чудом уцелевших во время боев исторических древних зданиях, сооружениях.

    В заключение, накануне отъезда, для нас и принимавших нас членов польских семей был устроен мэрией города Люблина прощальный вечер. В большом зале были накрыты столы, просто ломившиеся от множества всевозможных вкусных блюд, разнообразных закусок. Была, наконец, в изобилии и выпивка, в том числе тот самый «Хеннеси», замечательная вишневая наливка и другие напитки. Было много выступлений с обеих сторон, было много музыки, общих песен – как польских, так и русских, танцев. Пьяных не заметил. К прискорбию моему, и, думаю, не только моему, много чего хорошего из обильной закуски не удалось даже попробовать – просто уже некуда было... И еще больше осталось отличного спиртного...

   На следующее утро, как обычно - с площади перед мэрией, мы уезжали автобусом до Бреста. На площадь нас привозили, на своих машинах, и провожали  наши хозяева. Провожали,  также очень тепло, и сотрудники мэрии. И они, и принимавшие нас хозяева натолкали нам в автобус корзины со свежей выпечкой, разными продуктами, напитками. Обмен адресами, грустные речи, кое у кого даже со слезами, объятия, поцелуи...

    Вот так совсем немного я смог познакомиться с Польшей, родиной моих предков. С этой небольшой, «ухоженной» страной – всего-то около 40 миллионов населения, с успешно функционирующим народным хозяйством и хорошо налаженным, чистым бытом.  Убедился, что в этой стране уважают всех людей, кто бы и откуда бы они ни были. Убедился в неподдельном радушии, редкостном гостеприимстве поляков...  Большое спасибо, глубокая благодарность мэрии г. Люблина и принимавшим нас польским семьям!

        Собанский Генрих Генрихович, 86 лет. Горно-Алтайск, Лето 2013 г.

                  

Снежный покров и марал (Cervus elaphus Sibiricus Sev.) на северо-востоке Горного Алтая

Г.Г.Собанский. Институт систематики и экологии животных СО РАН

     Жизнь большинства видов млекопитающих, населяющих угодья Алтайской горной  страны, тесно связана со снежным покровом, плотно «укутывающим» горы в течение полугодия. Подчас сама возможность обитания некоторых видов зверей в тех или иных угодьях определяется высотой и состоянием этого покрова.

     Значение имеют, прежде всего, высота снега, затем внутренняя структура снежной толщи, наличие или отсутствие настов, а также сроки установления и схода (таяния) снега. Влияние снежного покрова на разных представителей сообществ млекопитающих и птиц, населяющих угодья Алтая, так велико и многообразно, что рассмотреть этот вопрос в одной статье не представляется возможным. Особенно велико значение состояния снегового покрова, а также изменений его параметров и режима для диких копытных, 8 видов которых населяют горы Алтая в настоящее время. Для всех них снеговой покров – негативный фактор, нередко приводящий к повышенной смертности.

    В отличие от копытных для многих мелких зверей – насекомоядных, большинства грызунов, некоторых мелких хищников наличие снега в угодьях – благоприятный фактор, нередко просто необходимый для выживания в условиях сурового климата.

     В настоящем сообщении мы рассматриваем воздействие снежного покрова на одного из видов диких копытных, обитающих в горах Алтая - марала (род настоящих оленей - Cervus). Марал – самый крупный представитель этой группы оленей. Высота больших самцов в холке достигает 160 – 168 см, масса – 380 – 410 кг, длина передних ног – 92 – 95 см. Самки, молодые самцы заметно,  на 20 – 25% меньше (Собанский, 1992; Данилкин, 1999). Взрослый марал – сильный, выносливый, длинноногий зверь, способный преодолевать глубокий снег.

   Основу рациона этих животных в бесснежный период составляет травянистая растительность; зимой они кормятся преимущественно побегами различных кустарников, деревьев, а также несколькими видами древесных лишайников. При питании травой маралы могут найти необходимое количество пищи на небольшом участке местности, буквально на 1 – 2-х сотках. То есть суточные переходы их в таких случаях могли бы ограничиваться всего несколькими десятками метров. Конечно, в летнее время, когда нет препятствий для передвижения, они обычно ходят гораздо шире. Но зимой, когда трава укрыта снегом и почти недоступна, а кустарники и подрост деревьев в угодьях рассредоточены, маралам необходимо преодолевать более или менее значительные расстояния, чтобы использовать необходимое количество корма. Снежный покров не только лишает маралов возможности кормиться травой, но и вынуждает активно передвигаться по угодьям при поисках и добывании пищи. При этом в большей или меньшей степени – в зависимости от его высоты и структуры, еще и затрудняет эти переходы.                             

                           На северо-востоке Алтая при средней высоте снегового покрова в большинстве угодий от 40 – 60 до 80 см (Собанский, Селегей, 1975), суточные переходы  маралов обычно укладываются в пределы от 1,0-го до 2,5 – 3,0-х и более километров – в зависимости от количества  кормов в данном урочище и их доступности  (Собанский, 1992). Считается, что при высоте снега уже в 70 см существование настоящих оленей в таких угодьях становится невозможным (Насимович, 1955). Как свидетельствуют наши собственные многолетние наблюдения, в горах Алтая, благодаря исключительному разнообразию природных условий - рельефа, микроклимата, особенностей ветрового режима и инсоляции крупные звери – маралы, благополучно выживают и тогда, когда высота снега на открытых местах достигает 90 – 100 см. В горах есть участки или урочища, где снега всегда меньше – под пологом хвойного леса, в «теневых» угодьях вблизи протяженных горных хребтов, определяющих направление движения воздушных масс, несущих влагу, на склонах южной экспозиции. Встречаются участки, где для маралов после схода снежных лавин и оползней становятся доступными не только кустарники, но и сухая трава. 

                             Такие, более или менее значительные по площади урочища со сравнительно небольшой высотой снегового покрова - на 20 – 30% меньше, чем в соседних угодьях, хорошо известны маралам. Это их так называемые «зимние стойбища». Обычно поздней осенью, перед обильными снегопадами или в их начале, они из летних местообитаний перемещаются - мигрируют на эти стойбища, где и переживают трудный зимний период. Связанные со снегом трудности начинаются для них с этими  переходами. В ходе миграций, протяженность которых на Алтае колеблется от 20 - 30 до 120 – 150 км, маралам угрожают различные опасности. Им приходится идти через высокие горные хребты – Абаканский, Сумультинский, Иолго и др., преодолевать бурные реки -  Катунь, Бию и др. Причем осенью они нередко перебираются через реки в пору ледостава, а  весной – ледохода, что усугубляет опасности.  Подстерегают их на традиционных путях переходов хищники и браконьеры (Собанский, 2008).

                             На Алтае бывали ранние многоснежные зимы, когда олени опаздывали с переходами и пробираться в районы стойбищ им приходилось уже по глубокому снегу. Некоторые, наименее реактивные, больные, ослабленные по каким-то причинам животные вынуждены были оставаться на путях миграций, в угодьях, где снега было много, что приводило к высокой их смертности. Больше обычного в такие зимы накапливалось снега и в районах зимних стойбищ. Особенно памятной в этом отношении в годы наших наблюдений была зима 1965/66 гг., когда на северо-востоке Алтая в связи с высоким снеговым покровом погибло много маралов (Собанский, Холод. 1972). В ту зиму высота его в большинстве угодий варьировала от 1,5 до 2,5 и более метров. Тогда только в окрестностях Телецкого озера более половины от числа обнаруженных погибших маралов - 69 из 131, погибли непосредственно от прямого воздействия снега. В том числе 35 - в снежных лавинах и оползнях, 34 – от истощения (Там же). Естественно, в связи с многоснежьем больше, чем обычно,  истребили этих оленей и хищники – волки, рыси, росомахи, в том числе собаки местных жителей. Многоснежные зимы, хотя и не с таким обилием снега, как в упомянутую зиму, повторялись и позже – в 1968/69, 1976/77, 1986/87, 2008/09 и также способствовали повышенной элиминации в популяциях маралов.

                            Помимо высоты снежного покрова для копытных имеет значение и его структура. Перемерзший снег иногда становится сыпучим, словно сухой песок. В таких условиях передвижение маралов несколько облегчается, а для наиболее опасных хищников – волков, существенно затрудняется. Если в течение зимы морозы сменялись оттепелями, а на Алтае не редкость даже в декабре-январе дни с температурой до  плюс 5 – 8 градусов Цельсия, плотность снега возрастает.  При этом в нем иногда образуются ледяные прослойки. Переходы в таком снегу особенно трудны для оленей. Так, зимой 1965/66 гг. по целине маралы не могли бежать более 40 - 50 м, после чего человека подпускали вплотную и не пытались убегать, даже если их трогали. Чувство страха было притуплено, ветви ивы они могли брать прямо из рук человека и сразу поедать. Вся растительность в зоне их передвижения – тропе длиной несколько десятков метров или небольшой площадке, очень скоро полностью стравливалась; пробиться на новые участки по нетронутому снегу у зверей не было сил.

     В конце зимы на поверхности снега обычно образуется наст. Иногда это просто уплотненный поверхностный  слой, иногда ледяная корочка, по местному «чарым». В любом случае наст создает дополнительные трудности для передвижения маралов. Тяжелые звери при ходьбе продавливают его до земли, при этом обдирают на ногах, а иногда и на груди шерсть, повреждают кожу. Вместе с тем улучшаются условия охоты для хищников – их наст часто выдерживает и облегчает преследование и добычу оленей. Лишь однажды, всё в том же 1966 г. в марте, на поверхности высокого снежного покрова образовался прочный наст, кое-где даже выдерживавший маралов. Если зверю удавалось выбраться на поверхность снега, что было не просто, он мог осторожно, шагом, ходить не проваливаясь. Побеги деревьев, кустарников и лишайники становились тогда доступнее, марал мог кормиться, но от хищников наст не спасал – при попытке прыгать он сразу проваливался, безнадежно застревал в снегу и становился легкой добычей волков или других хищников.

                             В конце подобных многоснежных, с настами зим маралы часто имеют неприглядный вид: шерсти спереди на ногах и груди почти нет – вытерлась о снег, наст; на спине, боках и под животом – скатавшиеся с шерстью обледенелые комки снега. Звери до предела истощены - кости выпирают наружу, ребра отчетливо видны. В 1966 г. падеж маралов от истощения начался в конце февраля и достиг максимума в первой декаде  апреля (Собанский,  Холод, 1972).

     Немалое значение в жизни маралов  имеют сроки выпадения снега и образования устойчивого снежного покрова. На северо-востоке Алтая в нижнем, отчасти и среднем ярусах гор это происходит обычно в конце первой декады ноября. Гон у маралов начинается в сентябре и в первой декаде октября обычно заканчивается.  Взрослые самцы-маралы, активно участвующие в гоне, в эту пору едят мало и сильно худеют. Но позже, в промежуток времени между окончанием гона и установлением снегового покрова, а это 2,5 – 3,0 недели, усиленно кормятся и почти полностью восстанавливаются.

    Особенностью зимы 1976/77 гг.  было очень раннее её начало. Обильные снегопады прошли в последних числах сентября и в начале октября. В дальнейшем они продолжались, установилась холодная погода и уже к середине октября высота снегового покрова в среднегорье составляла 70 – 90 см. То есть гон заканчивался по существу зимой, а не осенью, как обычно, и взрослые самцы-маралы не имели ни времени, ни возможностей для восстановления физических кондиций.

    Зима 1976/77 гг. и в дальнейшем оказалась довольно многоснежной, что привело к повышенной смертности маралов. В апреле 1977 г., при обследовании угодий в районе большого Чебдарского зимнего стойбища (правобережье р. Чулышман – притока Телецкого озера), мы обнаружили более 20 погибших маралов; среди них преобладали взрослые самцы. Причиной смерти большинства из них стало истощение. На втором месте были сеголетки. В числе погибших животных мы обнаружили всего 2 самок, причем одну задавило небольшой снежной лавиной, вторую, по насту, убили волки.   То есть раннее образование устойчивого снежного покрова привело к избирательной элиминации в популяции маралов – больше других половозрастных групп пострадали взрослые самцы, участвовавшие в гоне (Собанский, 1979).

   Следует отметить, что снеговой покров иногда все-таки бывает, пусть и немного, полезен для маралов. Летом в горах Алтая снежники – обычный элемент ландшафта. Они располагаются на склонах северных экспозиций, в цирках, местах надувов, обычно от высот 1700 – 1800 м над уровнем моря. Чем выше в горы, тем их больше. Площади снежников колеблются в широких пределах – от нескольких квадратных метров до десятков гектаров. Толщина слоя снега (фирна), может достигать также десятков метров. Обычно большинство их к концу июля или в августе тает, и только самые крупные сохраняются в течение несколько лет – до особенно жаркого лета. Ходить по ним легко, снег проваливается всего на несколько сантиметров.

   В жаркие дни, а особенно в пору лета «гнуса», в первую очередь носового овода, маралы любят отдыхать на снежниках. Они подолгу то бродят по обширным снежникам, то лежат на снегу, где оводы их почти не беспокоят (Собанский, 1974).

    Но в целом, конечно, снеговой покров, естественно не только в горах Алтая, и не только для маралов, но и для других видов диких копытных, является мощным негативным фактором. В многоснежные зимы он нередко жестко лимитирует их численность, а в ряде случаев вообще определяет возможности существования этой группы животных в той или иной местности.

                         Список  литературы

Данилкин А.А.  Оленьи (Cervidae) // М., 1999. 550 с.

Насимович  А.А  Роль режима снежного покрова в жизни копытных животных на

         территории СССР. // М., 1955. 403 с.

Собанский Г.Г. Снежники в жизни млекопитающих // 1974. Природа, № 10. С. 56 – 59.

Собанский Г.Г. Избирательная элиминация  в популяции маралов на Алтае в результате

         ранней зимы 1976/77 гг. // 1979. Экология, № 1. С.99 – 101.

Собанский Г.Г. Копытные Горного Алтая // Новосибирск. 1992. Наука. 257 с.

Собанский Г.Г. Звери Алтая. Часть 1. Крупные хищники и копытные // М., - Новосибирск.

         2008. 414 с.

Собанский Г.Г., Холод М.Д. Гибель маралов (Cervus elaphus sibiricus Sev.) в районе

         Телецкого озера (Северо-Восточный Алтай) в многоснежную зиму 1965/66 гг. //

         Новосибирск. 1972. Наука. Териология. Т. 1. С. 425 – 429.

Собанский Г.Г., Селегей В.В. Распределение по высоте и характер залегания снежного

         покрова на Северо-Восточном Алтае // 1975. Метеорология и гидрология.  № 11. С. 86 -91

Сведения об авторе: Собанский Генрих Генрихович, кандидат биологических наук,

научный сотрудник Института систематики и экологии животных СО РАН (630091, Новосибирск,

ул. Фрунзе, 11. ИСиЭЖ СО РАН). Тел.8(383) 217- 04-08. E-mail – theriology@gmail.ru

Домашний адрес автора:  649154. Пос.Иогач, Республика Алтай, Турочаский р-н, ул. Лесная, 11.

Тел. сот. - 8-909-502-89-73. E-mail – sobanskij1@rambler.ru

Рис. 1. Марал – самец погиб от истощения

“Медвежья» осень 2008 года, похоже, повторяется

                                                       Г.Собанский, к.б.н. Институт

                                                             систематики и экологи животных  

                                                                   СО РАН, Телецкий 

       После очень жаркого, а ближе к осени и сухого лета, в тайге на северо-востоке Горного Алтая ныне, в 2014 г., вновь, как и осенью 2008 г., сложились неблагоприятные условия с кормовой базой для некоторых видов местных зверей. В первую очередь – для бурых медведей. Рано засохли травянистые растения – основная их летняя пища. Не видно в угодьях малины, рябины, других ягод, которые медведи могли бы использовать в своём рационе. И главное – повсеместно в здешней тайге полный неурожай кедрового ореха. А именно орех чаще всего – необходимый, основной нажировочный корм этих зверей перед залеганием в берлоги. То есть практически повторяются условия осени 2008 г. Тогда  много голодных медведей в поисках пищи вышли к нашим посёлкам, кордонам, заимкам, пасекам. Местные жители должны помнить о том их «нашествии», как писали тогда в разных СМИ. И «первый звонок» нынешней осенью уже прозвучал – в ночь на 4 сентября на кордоне Чири, в южной части Телецкого озера, медведь напал на корову одного из жителей. Спасти  искалеченное животное возможности не было...

     Участниками «нашествия» в сентябре, начале октября 2008 г. в большинстве были молодые медведи, даже одинокие почему-либо медвежата, молодые мамаши с медвежатами-сеголетками. То есть звери, еще не имеющие опыта выживания в трудных условиях. Крупные же взрослые, старые медведи оставались, несмотря на непогоду и осадки, высоко в горах, в гольцовом поясе, где добывали и поедали корни распространенного там, наверху, растения из семейства бобовых - копеечника. Массивные, питательные его корни, если осень долгая и сухая, позволяют медведям даже без кедрового ореха накопить достаточно жира и благополучно перезимовать. Может, нынче медведям повезет и осень 2014 г. окажется долгой и сухой? Но пока надо готовиться к худшему варианту.

     В наших поселениях медведей привлекают свалки, где обычно есть и  пищевые отходы, сады с неубранными яблоками и грушами, а также скот, в том числе молодняк крупного рогатого скота, свободно, то есть без присмотра хозяев, круглосуточно, за редкими исключениями, находящийся в угодьях, нередко далеко от деревень. То есть мы сами, с нашими традиционными российскими беспечностью и расхлябанностью, создаём условия, привлекающие голодающих хищников в посёлки в поисках пищи. А потом безжалостно расстреливаем, давим петлями бедствующих зверей. В 2008 г. только в ближних окрестностях Телецкого озера, в том числе в Алтайском заповеднике, было уничтожено несколько десятков медведей, в том числе и медвежат.

     Между тем есть возможности избегать появления медведей в населённых пунктах. В США. Канаде, других цивилизованных странах, в местах, где есть медведи,  широко применяются давно известные гуманные средства и способы «общения» с ними, и защиты собственности населения, будь то сады, скот, или еще что-нибудь, от  посягательств этих хищников.

    Там, во-первых, свалки содержатся в порядке: пищевых отходов на них нет или они всегда крепко закрыты. Во-вторых, урожаи в садах своевременно и полностью убираются, а сами сады огорожены какой-либо надёжной или электрической изгородью. То есть попадание туда медведей исключено. В третьих, скот на выпасе всегда под присмотром – пастухов, хозяев, или защищен электрической изгородью, а ночью на усадьбе он в крепких хлевах, коровниках. Наконец, в-четвертых, там общедоступны и используются населением средства индивидуальной защиты от медведей – фальшфейеры, спреи, из них особенно эффективны перцовые, шумовые гранаты и т.п.

    Перечисленные выше рекомендации у нас в стране, в общем, достаточно хорошо известны. Вдобавок, по приглашению руководителей некоторых сибирских ООПТ (особо охраняемых природных территорий), в августе 2009 г. в пос. Яйлю побывала группа экспертов «медвежатников» из Канады. Они провели для сотрудников Алтайского заповедника и жителей Яйлю семинар, на котором детально ознакомили их со всеми перечисленными выше способами,  приёмами; продемонстрировали средства индивидуальной защиты и правилами обращения с ними. Используя эти методы мы могли бы либо совсем не привлекать медведей в наши поселения, либо, если они все-таки придут, свести к минимуму потери от их посещений. Пока есть еще немного времени, надо сделать всё возможное в этом направлении, чтобы не допустить очередного безжалостного избиения бедствующих медведей. Ведь они – подлинное украшение, «изюминка» наших тайги и гор. Без них угодья опустеют и оскудеют; туристам посещать их  станет не интересно.

     Добавлю еще, что охотникам-промысловикам не стоит в этом году торопиться с заброской продовольствия в тайгу на зимнюю охоту. Не исключены попытки медведей добраться до этих запасов, подчас с повреждением охотничьих избушек. Около десятка подобных случаев произошли осенью 2008 г. в прителецкой тайге. Лучше занести продукты попозже, когда медведи все-таки разбредутся по берлогам.

       

      5.о9.2014 г. Иогач