Cибирского горного козла необходимо вернуть на берега Телецкого озера

           Сибирский горный козел (Capra sibirica) – представитель отряда парнокопытных, населяющих горы Алтая. Единственный вид, способный обитать  в условиях чрезвычайно пересеченного рельефа – среди отвесных скал, обрывов, обширных каменных россыпей, то есть в местах, практически непригодных для других диких копытных.

   На скалистых, обрывистых берегах Телецкого озера немало подобных участков, где эти оригинальные, неприхотливые, красивые звери, самцы которых носят на голове роскошные рога, могли бы хорошо себя чувствовать. Исторически совсем недавно - в первой половине прошлого века, они и обитали  по всем берегам уникального водоёма. Об этом сообщают в своих трудах, ссылаясь на рассказы местных жителей, ученые «Первого» Алтайского заповедника, основанного в 1932 г.

     Однако после 20-х гг. XX века  они здесь отовсюду исчезли вследствие эпизоотии, похожей на саркоптоз (зудневая чесотка).  «По словам охотников, болезнь была похожа на паршу и сопровождалась, якобы, слепотой. Больные животные в массе спускались из своих скалистых убежищ в долину р. Чулышмана, к селениям, где их без труда ловили  собаки, или же они сами падали от болезни. Одновременно эпизоотией были охвачены и домашние животные, главным образом овцы». По мнению тех же охотников болезнь, через домашних животных, была занесена из Монголии. Таким образом к началу 30-х гг., ко времени создания Алтайского заповедника, козлов на берегах озера, судя по литературным источникам тех лет,   вроде бы не осталось.

     Между тем достоверно известно, что по крайней мере один козел, самец,  прожил на берегу Телецкого озера, в скалах на  мысе Айран,  а это заповедные угодья, до 1947 г.,  когда и умер естественной смертью.  О находке свежих его останков мне рассказал известный краевед Т.Г.Дулькейт, тогда работавший в охране заповедника. Продолжительность жизни этих животных в природе, максимально, 12 - 14 лет, следовательно, он появился на свет не раньше 1933 – 1935 гг.  То есть в первые годы существования Алтайского заповедника этот козел на его территории был еще не один. Неизвестно, сколько особей могло сохраниться на восточном берегу озера ко времени организации заповедника, но несомненно горные козлы, хотя, по-видимому, в очень небольшом количестве, несколько лет еще обитали в этих местах. И теперь уже не саркоптоз, а именно их малочисленность, в связи с чем разнополые звери не могли встречаться и размножения в популяции не происходило,  привели к полному их исчезновению, Отметим, что в южной части заповедника горные козлы обычны, встречаются в нескольких очагах обитания.

     В последние столетия, в XIX – XX вв., ареал козлов в горах Алтая медленно, но неуклонно сокращается. Люди, которых на Алтае становится всё больше, активно охотятся на них. Вот что писали ученые заповедника в 1938 г.: «Охота на бунов (горные козлы – Г.С.) велась самым хищническим образом. Стреляли из ружей, причем чаще всего плохих, подранки уходили в горы  и там погибали. На тропах устанавливали многочисленные луки-самострелы». Быстро увеличивалось, особенно в советское время, поголовье скота, в первую очередь за счет коз – пухоносов, мало уступающих диким сородичам в способности лазить по отвесным кручам.

     Тем не менее до недавнего времени почти нетронутыми  оставались большие – по занимаемой площади и запасам горных козлов, очаги их обитания в бассейне р. Аргут. Причина – труднодоступность этих урочищ из-за отдаленности от населенных мест и путей транспорта, и сложный горный рельеф. Однако с конца 90-х гг. прошлого века положение козлов и в этих местах  быстро ухудшается. В России растет число богатых людей, в том числе охотников, имеющих возможность использовать любые современные транспортные средства, от квадроциклов и снегоходов до вертолетов - для беспрепятственного проникновения в самые дальние, почти недоступные по земле урочища, чтобы охотиться на козлов. Количество вертолетов в частном пользовании у богатых россиян увеличивается. Вдобавок  растет число охотничьих хозяйств, арендующих наиболее ценные, пока еще богатые дикими зверями угодья и приглашающих на охоту, за теми же козлами, всех желающих.      

 На таком безрадостном для горных козлов фоне сокращение их запасов в настоящее время не  только продолжается, но и ускоряется. Это при том, что в Горном Алтае значительные площади ценных угодий относятся к различным ООПТ - особо охраняемым природным территориям. То есть, казалось бы, можно сохранить диких животных, в том числе козлов, поскольку такие угодья неусыпно охраняются соответствующими службами и ведомствами. Но на самом деле положение с охраной животного мира и на этих территориях нельзя назвать благополучным. Даже в заповедниках трудно обеспечить надёжную охрану угодий в связи с большими расстояниями, бездорожьем, отсутствием соответствующих транспортных средств, недостаточным финансированием. Заказники, объекты Всемирного культурного и природного наследия ЮНЕСКО, как и Природные парки (структуры регионального  подчинения), по существу вообще не охраняются – нет средств.

     Только за годы моих наблюдений сильно поредели Чулышманская, Чебдарская  и некоторые другие группировки козлов, а Кайринская, где в начале прошлого века козлы встречались вплоть до устья р. Чулышман, то есть до берегов Телецкого озера, исчезла, по-видимому, полностью. На фоне этих негативных процессов, сопровождающих существование козлов в горах Алтая, есть реальная возможность хотя бы немного им помочь, вновь поселив их на заповедных, неплохо охраняемых берегах Телецкого озера. Хотя ближайшие местообитания этих животных, как в прошлом, так и ныне располагаются всего в 25 – 30 км от южной оконечности озера, в верховьях р. Еринат  (приток р. Большой Абакан, бассейн Енисея), самостоятельно вернуться на его берега они  не смогут. Для освоения  новых угодий необходимо, чтобы туда проникла и осела достаточно большая группа –  несколько десятков животных, а это, с учетом особенностей поведения козлов и рядом других причин, крайне маловероятно. То есть  возвращение этих животных в обозримом будущем на Телецкое озеро возможно лишь с нашей, людей, помощью.

     Еще в начале 70-х гг. прошлого века я пытался заинтересовать тогдашних руководителей восстановленного в 1967 г. Алтайского заповедника – директора и заместителя по науке,  проблемой восстановления интересного, ценного вида на берегах озера, на заповедной территории. В те годы имелись реальные финансовые и технические  возможности для осуществления подобного мероприятия. Однако поддержки не нашел; возражения сводились к двум основным тезисам, во-первых привычному у нас: «Нам это надо?» и, дополнительно, после небольшой дискуссии: «Нельзя нарушать статус-кво заповедника!».

     Действительно,  в те годы в руководстве системой заповедников господствовало мнение о нежелательности, даже недопустимости какого-либо вмешательства в ход естественных природных процессов на заповедных территориях. Между тем  ранее, в советское время, с начала организации заповедников и почти до 70-х гг. прошлого века, к решению вопросов вмешательства – невмешательства в природу подходили иначе. В заповедных угодьях активно проводились масштабные биотехнические мероприятия – истребление волков вплоть до использования ядов и некоторых других «вредных» хищников, закладка солонцов, зимняя подкормка копытных и т.п.    

     В дальнейшем, на основе широко развернутых в большинстве заповедников  наблюдений, ученые, специалисты, выявили и показали в многочисленных публикациях негативные последствия и первого и второго вариантов подхода к животному миру и в целом к природе охраняемых территорий. В итоге в последние годы многие ученые, занимающиеся проблемами заповедного дела, вынуждены признать, что природе заповедников, со всеми её компонентами, все-таки нужна наша помощь – в виде продуманных, осторожных, но реальных биотехнических мероприятий. По-видимому, наиболее полно и убедительно писал  на эту тему доктор биологических наук, профессор В.Дежкин в статье: «Вернуть необходимую биотехнию в заповедники» (2006). На многих примерах автор убедительно показал, что ограниченные биотехнические мероприятия в заповедниках – один из действенных способов сохранить и увеличить «генетическое, организменное и экосистемное биоразнообразие». В этом плане он считал возможной «обоснованную реставрацию» животного мира заповедников. И действующее в настоящее время, например,  Положение о федеральном государственном учреждении «Алтайский государственный  природный заповедник» (утверждено приказом МПР России 23.01.2006. № 8), допускает «...восстановление ... природных комплексов и их компонентов пострадавших в результате антропогенного воздействия» (VI глава, с. 5, статья  6.2, пункт 1). В рассматриваемом случае, как отмечено выше, вероятнее всего именно люди через свой скот способствовали проникновению опасной эпизоотии в популяции горных козлов на берегах Телецкого озера. То есть действующее ныне положение об Алтайском заповеднике однозначно разрешает восстановление ареалов ценных диких зверей.

     В этой связи хотелось бы напомнить читателям, что за годы моих наблюдений (с 1964 г.), на Северо-Восточном Алтае, с берегов Телецкого озера, именно из заповедной их части, из благодатных по природным условиям угодий, исчезли две небольшие локальные популяции косули (Яйлинская и Белинская), и процветавшая до конца 60-х и еще в 70-е  гг. Белинская  популяция тетерева-косача. Происходит хорошо заметное сокращение численности маралов. На глазах известного садовода Н.П.Смирнова, проживавшего на берегу Кыгинского залива Телецкого озера с 1926 г. по начало 90-х гг. прошлого века, там постепенно перестали гнездиться гуси, журавли, перепела, коростели. Ныне увидеть в заливе какую-нибудь из этих птиц, даже на пролете – большая редкость. И вне заповедных территорий, на не замерзающих участках верхнего течения  р. Бии и Телецкого озера теперь совсем не видно многочисленных ранее зимовавших здесь ранее уток разных видов. Известный Горно-Алтайский ученый – орнитолог А.П.Кучин, многие годы лично проводивший учеты  уток, ранее насчитывал в этих местах  до 200 – 300 особей.

      То есть на наших глазах, даже в заповедных угодьях, идет процесс  оскудения животного мира, соответственно сокращение и столь необходимого в природе биоразнообразия. Причин этого негативного явления процесса несколько, здесь я их не обсуждаю, это отдельная тема, к тому же все они «на виду».     

    На  фоне изложенного очевидна необходимость серьезно подумать о «реставрации животного мира» в угодьях Алтайского государственного природного биосферного заповедника. Первоочередной задачей на этом пути, по моему мнению, в настоящее время должно стать возвращение на заповедные берега Телецкого озера, в места прошлого недавнего обитания,  сибирских горных козлов. Вселение их в эти угодья можно квалифицировать как ограниченное биотехническое мероприятие. Юридически его достаточно обосновать решением Научно-технического совета заповедника. Вполне решаема ныне  и финансовая сторона вопроса, для чего могут быть использованы различные схемы.

      Кроме прочего, появление великолепных зверей – горных козлов, на живописных скалистых берегах уникального озера украсит его, повысит привлекательность для многочисленных туристов, посещающих этот красивейший водоём.  Естественно, поможет и сбережению ценных животных, поскольку они будут находиться в достаточно надежно охраняемых угодьях. В более широком плане осуществление такого мероприятия будет способствовать поддержанию   биоразнообразия на территории одного из старейших в России  - Алтайского заповедника.

                                                                               Г.Собанский. биолог. Июль 2013 г.

  

Министру природных ресурсов и экологии Российской Федерации Донскому С.Е.

123995, Москва, Большая Грузинская ул., 4/6

Факс: +7(499)254-43-10, +7(499)254-66-10,    

«О недопустимости исключения

алтайского горного барана (аргали)

из Красной книги РФ и разрешения

трофейной охоты на этот вид»

Уважаемый Сергей Ефимович!

Как нам стало известно, Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации подготовило комплекс неотложных мер по спасению российских популяций сайгака, архара и дзерена. Такую инициативу можно только приветствовать. Однако часть мер, предлагаемых для сохранения алтайского горного барана (аргали), представляются неудачными, контрпродуктивными и в целом недопустимыми.

А именно, документом предлагается вывод аргали из Красной книги Российской Федерации и разрешение охоты на старых самцов с выделением квот на добычу.

Убеждены, что вместо «спасения» российской популяции аргали такие меры создадут ей новую существенную угрозу: исключение аргали из Красной книги России значительно снизит уровень защищенности этого вида копытных, а допущение охоты открывает широкие возможности для злоупотреблений.

Вызывает недоумение отсутствие адекватного обоснования предлагаемых мер. Современное распространение аргали в России далеко от наблюдавшегося еще в недавнем прошлом, и, тем более, от естественных границ ареала данного вида. Численность горных баранов на Алтае и в Тыве также критически низка и дает повод для серьезного беспокойства. Основная, алтайская популяция аргали сосредоточена на небольшой площади по хребту Сайлюгем, причем зимой почти все животные этой группировки находятся на территории Монголии, где на них ведется трофейная охота. В связи с этим  в популяции низок процент взрослых самцов, а весной среди мигрирующих на территорию России архаров много прохолоставших  самок (Собанский. 1989, 1992, 2007; Федосенко, 1989, 2000 и др.). В перспективе все больший вклад в формирование факторов беспокойства, помимо браконьерства, будет вносить развитие туризма и горнодобывающей промышленности в местах обитания аргали. Указанные выше предлагаемые меры отнюдь не способствуют предотвращению этих угроз.   Создание в последнее время Сайлюгемского национального парка может заметно изменить в лучшую сторону общую ситуацию с охраной аргали, и именно в этом направлении должны быть сосредоточены наши усилия по сохранению этого редкого, очень ценного вида. Исключение аргали из Красных книг России и регионов, разрешение охоты на него – в настоящее время мера совершенно недопустимая.

Среди предусмотренных законодательством мер сохранения и воспроизводства находящихся под угрозой исчезновения объектов животного мира отсутствует такая мера, как исключение из Красной книги РФ и разрешение охоты на них.

    В связи с вышеизложенным, настоятельно прошу исключить из Комплекса неотложных мер по спасению российских популяций сайгака, архара и дзерена положения о выводе алтайского горного барана (аргали) из Красной книги Российской Федерации и допущения охоты на него (пункт 2 в разделе II);

Собанский Генрих Генрихович, научный сотрудник Института систематики и экологии животных СО РАН, кандидат биологических наук, автор  трех монографий о животным мире Алтая (всего более 150 научных публикаций) Более 5 лет занимался, в том числе вместе с А.К.Федосенко, главным специалистом России по горным баранам, изучением этих животных на юго-востоке Горного Алтая. Заслуженный работник охраны природы Республики Алтай.

                                                                                                           7 июля 2014 г.

Трансформация фитоценоза в бобровом поселении

                                                       Г.Собанский, к.б.н. Институт

                                                             систематики и экологии животных 

                                                                   СО РАН, Телецкий стационар

        Речные бобры (Castor fiber)  ведут семейный образ жизни. Их семьи, состоящие из пары взрослых и молодых, числом до 5 - 7 особей, обитают вместе, для чего сооружают специальные жилища. На выбранном, или созданном ими водоёме они роют норы, если позволяют крутые берега; в равнинной, иногда еще и заболоченной местности строят специальные хатки. Внешне они имеют вид большой кучи небрежно набросанных палок, веток, хвороста, скрепленных илом. Обычно хатку, если никто и ничто не помешает, долгие годы используют многие поколения бобров. При этом её чинят, надстраивают, улучшают. Внутри хатки имеется обширная полость с одним или несколькими выходами в воду; зимой в ней сохраняется плюсовая температура. Бобры могут беспрепятственно, не опасаясь хищников, выходить из неё под лед и пробираться к запасам заготовленного летом и размещенного под водой  корма – веток ивы, осины и др. видов лесной и кустарниковой растительности.

     В Горном Алтае бобров, из-за ценного меха, истребили к середине XIX в. Благодаря проведенным в Алтайском крае в 50-е и 60-е гг. прошлого века работам по восстановлению их запасов,  они там к настоящему времени заселили все подходящие угодья. Ныне самостоятельно, активно осваивают и заселяют угодья Горного Алтая. В связи с отсутствием в настоящее время спроса на  шкурки этих грызунов охотники не интересуются ими, чем и объясняется быстрое и практически беспрепятственное расселение их в горах Алтая (Собанский, 2012).

      На Телецком озере бобры впервые появились в конце 80-х гг. прошлого века.  Этот большой водоём со скальными либо  каменистыми берегами, скудной водной растительностью, нередкими штормами, обилием судов и людей в летнее время почти непригоден для их обитания. Только в восточной части  Камгинского залива есть подходящие для бобров стации. Но по Телецкому озеру они проникают в некоторые его притоки с более или менее спокойным течением, в том числе на территории Алтайского заповедника. Первоначально, начиная с последних лет прошлого века, они осваивали угодья в бассейне  р. Камги, в том числе в Камгинском заливе; позже пробрались в угодья по р. Кыге. Эта довольно быстрая горная река, протекающая в глубоко врезанной в рельеф, похожей на троговую долине, мало пригодна для обитания бобров (рис. 1). В пору весеннего паводка, или после нередких на северо-востоке Алтая обильных дождей уровень воды в реке быстро и высоко - до нескольких метров, поднимается. Скорость течения растет, эрозионная деятельность реки усиливается, она  подмывает берега, которые  обрушиваются, часто вместе с крупными деревьями. Их стволы с корнями, разный лесной хлам река на поворотах русла откладывает в большие заломы, частично выносит в Кыгинский залив Телецкого озера. Кыга ворочает, перемещает камни,  перемывает, перекладывает пески, иногда меняет русло.  В пойме реки постоянно происходят вторичные сукцессии (Собанский, 2011).  

  В таких угодьях бобрам трудно найти подходящие стации. Но они обладают поразительной способностью оценивать местность с точки зрения пригодности её в качестве своих местообитаний. В условиях горного пересечённого рельефа, под пологом плотного высокоствольного леса, у подножия крутого склона левого борта долины они нашли подходящий участок местности - равнинный, слегка увлажненный. Через него протекает небольшой ручей, приток р.Кыги. Бобры перегородили его плотиной, выше которой возник пруд, а с ним, вероятно, и первое на Кыге бобровое  поселение. Оно расположено на левом берегу реки, в 6 км от устья, в 150 – 170 м от уреза воды. Летом 2010 г. о нём сообщила научный сотрудник заповедника Е.А.Горбунова. Впервые я обследовал его в августе того же 2010 г.; позже посещал и осматривал в 2011, 2012 и 2014 гг.

     Судя по степени освоенности площади поселения бобрами, а это количество и состояние плотин, кормовых площадок, масштабы и сроки «вырубки» леса оно существовало уже не менее 7 – 8 лет, может быть и больше. Общая площадь созданного бобрами пруда –  2,5 - 3,0 га. При взгляде сверху он напоминает 7 - конечную звезду. В разных направлениях от центральной части водоёма отходят небольшие ложбинки – «лучи звезды», заполненные водой. Длина их  колеблется от 30- 40 до 80 – 100 м.  По ним вода из пруда могла бы уходить, поэтому бобры на каждой из них также построили небольшие плотины. Глубина  водоёма  от 20 – 30 до 80 – 100 см.  Ниже него на  ручье  бобры построили еще 4 плотины, вследствие чего возникли небольшие прудки длиной 15 – 20, шириной до 3 – 4 м. Нижняя плотина располагалась всего в 7 - 8 м от коренного берега Кыги. Не исключено, что на этом, как бы отдельном участке, обитала еще одна,  но немногочисленная семья бобров. В центре пруда, в самом глубоком  - до 2,0 - 2,5 м  месте, бобры построили большую хатку. Высота около 2,0 м, диаметр - 8 – 9 м (рис. 2).

     Подтопленный новым водоёмом лес спелый, смешанный, с преобладанием лиственных – осины, березы; хвойных – пихты, кедра, и единично сосны, было меньше. Полнота 0,7 – 0,8.  Во втором ярусе лесонасаждения – крупные старые ивы; подроста тех же видов и подлеска практически нет. В травяном покрове доминировали папоротники – страусово перо и щитовник мужской, овсяницы гигантская и лесная, воронец и др.   Кормовая база для бобров в начальную пору заселения участка за счет ивы и осины была вполне достаточная. В 2010 и 2011 гг. бобровая колония, можно сказать, процветала. Все плотины поддерживались в хорошем состоянии; там, где требовалось, бобры постоянно обкладывали их свежим илом, грязью. На кормовых площадках -  погрызенные ветви, обрезки ивы, осины. Много  давно и недавно сваленных толстых ив, осин, меньше берез. Возможно, в этой колонии обитала не одна, заселявшая хатку, а две семьи. Вторая могла размещаться ниже по течению ручья, где  по условиям рельефа можно рыть норы. Входы в них всегда под водой, а она во время обследования была мутной - искать норы мы не стали.

     Уже при первом осмотре некоторые элементы бурной  трофической деятельности бобров вызывали вопросы. Зверьки валили слишком много деревьев, использовали при этом далеко не весь доступный корм – кору, тонкие ветви.  Нередко деревья валили  неправильно или неудачно – упавшее, оно зависало над водой на высоте 50 – 100 см. Тогда бобры почти не грызли на нём кору – возможно, им трудно удерживать равновесие на узком стволе. Отдельные деревья, вместо того чтобы свалить и полностью использовать кору и ветви, они «окольцовывали» в нижней части ствола до высоты 80 – 90 см. Дерево засыхало без пользы для зверьков, с ним пропадало много корма (рис. 3). В дальнейшем такие деревья подгнивали и падали, усиливая захламление бобрового местообитания.

    Летом 2012 г. мы увидели в поселении разительную перемену -  теперь там повсюду царило запустение. Уровень воды в пруду понизился на 20 – 30 см; недавно сваленных деревьев, свежих погрызов коры или веток почти нет; часть плотин неисправна – вода сквозь них подтекает, просачивается. Хотя некоторые все-таки поддерживаются в порядке – на них по 1 – 2 еще сырых «заплатки» из ила, грязи. То есть вместо многочисленной, «работящей» семьи теперь здесь обитает один, может быть два, но не более, мало активных бобра. Что произошло?

     При осмотре хатки, а для этого пришлось обойти её, что не просто – место почти по-прежнему глубокое, на восточной её стороне обнаружился глубокий пролом диаметром 35 – 40 см (рис. 4). Несомненно, здесь поработал какой-то хищник. Бобровая хатка внешне выглядит как рыхлая куча небрежно набросанных веток, более или менее толстых сучьев, стволов. На самом деле это достаточно прочное сооружение. Изнутри оно основательно промазано илом; засохший, он хорошо скрепляет ветки, и разломать хатку трудно. Для волков с их тонкими лапами и слабыми когтями это трудная задача. Взрослый медведь, конечно, разворотит хатку, но в данном случае отверстие для него явно мало. Пролом сделала, скорее всего, росомаха. Это агрессивный, сильный для своих небольших размеров зверь, у него толстые мускулистые лапы с крепкими длинными когтями, мощные челюсти. С помощью этих «инструментов», а росомахи отличаются еще редкостным упорством при добывании пищи, ей не составит труда добраться до внутреннего помещения хатки.      

    Пока хищница разрушала стену хатки, бобры могли покинуть её под водой, может быть еще и подо льдом. Нападение росомахи произошло, вероятнее всего зимой, когда проблемы добычи пищи резко обостряются. Возможность уйти от хищницы у бобров была, но  в разрушенную хатку они не вернулись. Без теплого жилища или иного надёжного укрытия, если дело происходило зимой, они погибли от холода или, вынужденные раньше или позже подняться на поверхность, попали таки хищнице в зубы; бегать быстро бобры не могут. Тут возможны разные варианты, однако так или иначе семья распалась, процветавшей бобровой колонии больше не было. Один или два бобра уцелели; возможно, смогли где-то поблизости вырыть нору.  Не исключено также, что это местообитание посещали бобры из ниже расположенного поселения. Летом 2012 г. плотины там содержались в порядке,  были свежие поеди, в том числе непосредственно на галечниковом берегу р. Кыги, где они грызли

принесенные паводком ветви тальника.

    В сентябре 2014 г. мы вновь обследовали  Кыгинское поселение. Жарким летом этого года осадков выпало мало, ручей, питавший пруд пересох. От водоёма осталась центральная часть, примерно половина  прежней площади. Все окраины, покрытые толстым - от 20 до 40 см слоем вязкого серого ила, обсохли. Хатку бобры отремонтировали - пролом в стенке был тщательно заделан; с южной стороны она  начала обрастать травой (рис. 5.).

       Однако, как и два года назад, жизнь в поселении едва теплилась. Почти все плотины, перекрывавшие боковые ложбинки, оказались на сухих местах. В том числе и те, что расположены ниже основного поселения – там теперь не было признаков присутствия бобров. Свежие их погрызы  мы нашли только в одном месте, в верхней части основного поселения.  Там звери (или зверь?) свалили одиноко стоявшую берёзу диаметром у основания 20 – 22 см, и обгрызли всю кору на ней (рис. 6). Похоже, съели и бересту, поскольку остатков её поблизости не было. Хотя  бересту в качестве корма, даже для бобров, трудно  представить – вроде бы неподходящий для этих целей материал.

     Внимательный осмотр этого поселения в 2014 г.  оставлял тягостное впечатление. Большая часть местообитания в изобилии завалена стволами деревьев, высохшими ветками, другим лесным мусором и хламом (рис.6). На затопленном, а теперь наполовину обсохшем участке не осталось хвойных; есть несколько засохших, но еще не упавших кедров. Нет и других крупных деревьев. Большая часть древостоя, в том числе все ивы и осины, свалена бобрами, некоторые деревья подгнили из-за подтопления и сами упали. На затопленной площади сохраняется только редкий молодой берёзовый лес (рис. 7). Более устойчивая к подтоплению берёза тоже  упадет со временем. Как корм она мало пригодна для  бобров. В кормовом, трофическом отношении это бобровое местообитание в значительной мере утратило свою ценность.

    В поисках более привлекательных, чем берёзы кормов, бобры протоптали  2 - 3 узенькие тропки от верхнего края водоёма в тайгу, за 50 – 60 м; там встречаются крупные старые осины. Одну из них, диаметром у основания 60 - 62 см, они осенью прошлого года свалили, но лишь немного погрызли кору в верхней части ствола (рис. 8). Удаляться на такое расстояние от водоёма, подолгу грызть кору и  ветви, тащить их по суше (канал для их транспортировки по воде там не прорыть, рельеф не позволяет) при заготовке кормов на зиму - занятие для бобров  опасное и слишком трудоёмкое. Могут напасть волки, которые нередко появляются в Кыге, росомахи. Обычны в долине р. Кыги и медведи, которые тоже не прочь поохотиться на этих грызунов. Мы видели разрытые ими норы бобров в угодьях по долине р. Камги. Напротив поселения на правом берегу р. Кыги также есть немного свежих бобровых поедей, хотя ни нор, ни хаток там нет, для этого нет и условий. То есть в поисках корма бобры переплывают иногда Кыгу, ширина которой в это месте - 12 - 15 м, течение в начале сентября, при низком уровне воды, довольно спокойное. Тоже не безопасное для зверьков занятие – могут подкараулить хищники, да и река не всегда такая спокойная.

    Ныне рассматриваемый участок, как кормовая стация, по существу непригоден для бобров благодаря их же деятельности. Состав аборигенного фитоценоза в связи с вторичной сукцессией, к которой привело возникновение болота на месте полноценного леса, существенно изменился. На подтопленном участке  полностью элиминированы хвойные – кедр, пихта, сосна. С помощью бобров исчезли осина и ива. Выживаемость березы в условиях подтопления выше, но и она постепенно элиминируется.

     Обсохшие части водоёма теперь быстро зарастают высокой, до  метра, осокой, которой раньше здесь не было. В 2014 г. мы обнаружили по окраинам болота еще около десятка небольших куртин рогоза, в том числе цветущего. Этого растения ни в долине Кыги,  ни в окрестностях, ни разу не приходилось видеть.  Ныне и этот, нетипичный для здешних мест, неизвестно откуда занесённый ветром рогоз, будет активно заселять урочище. По мере пересыхания водоёма, а это неизбежно, поскольку бобры раньше или позже покинут поселение из-за нехватки кормов, осока и рогоз заселят всю его площадь. Летних кормов, благодаря этим двум видам, для бобров будет изобилие, но на зиму им нужна древесно-кустарниковая растительность, запасы которой в этом местообитании практически исчерпаны.

     Вот такую существенную трансформацию коренного фитоценоза в короткий срок осуществили небольшие по размерам млекопитающие  из семейства грызунов – речные бобры.

     В заключение следует упомянуть, что данное бобровое поселение расположено на территории, относящейся к Телецкому, или Кыгинскому рефугиуму. Он представлен здесь ассоциацией травянистых растений – реликтов третичного широколиственного леса,  в комплексе с формацией также реликтового, великолепного кедрового леса (Куминова, 1960,  и др.)

Литература

Куминова А.В. Растительный  покров Алтая  // Новосибирск. Наука.

      1960. 450 с.

Собанский Г.Г. К вопросу о состоянии и изменениях природных     

     условий в долине р. Кыги и на прилегающих угодьях // Научные 

     исследования в заповедниках и национальных парках Южной   

     Сибири. Выпуск I.  Новосибирск, изд-во СО РАН. 2011. С. 43 – 49.

Собанский Г.Г. Расселение речного бобра в горах Алтая //

     Современные проблемы природопользования и звероводства.   

     Киров. 2012. С. 194 – 195. 

                    Декабрь 2014 г.      Г.Собанский

Некоторые впечатления после поездки в Польшу Г.Г.Собанский

     Жизнь наша часто складывается некими зигзагами; так вот и у меня. Имея польских предков, я прожил жизнь в России, в Польше не был и на склоне жизни не надеялся, что смогу там когда-нибудь побывать.  Однако в 2013 г. жизнь рассудила иначе.

    Но по порядку. Отец – Генрих Иосифович Собанский родился в Варшаве, в этом городе жили и несколько поколений его предков. В 1904 г. семью его родителей, а ему было всего 2 года, за причастность к освободительному движению, выслали в Иркутскую губернию. Польша тогда, если кто не помнит, входила в состав Российской империи.

   Кроме первых двух лет отец всю жизнь прожил в России: лишь с 1944 по 1945 гг. воевал, будучи солдатом Войска Польского, сформированного в СССР и входившего в состав Красной Армии. Затем еще на 8 месяцев его, как и военнослужащих некоторых других польских частей, задержали в Польше на восстановлении разрушенной Варшавы. Таким образом,  он все-таки какое-то участие в судьбе родной страны принял.

   Я родился в г. Соликамске Пермской области; мама – русская, в девичестве Людмила Алексеевна Мартюшова. Вся моя дальнейшая жизнь прошла сначала в СССР, затем в РФ, в основном  на Урале и юге Сибири, то есть далеко от Польши.  Никаких контактов с этой страной или её жителями у  меня не было. Вся информация о ней – из учебников, книг, СМИ. Я мог считать себя чистым россиянином; в анкетах писал – «русский». Хотя, конечно, где-то в глубине души, подспудно хранилось, как бы тлело потихоньку чувство родства с поляками и Польшей.

   Интересно, что сыновья сестры, мои племянники, а их пятеро, затем и мои дети, дочь и сын, став взрослыми, проявляли и проявляют гораздо больше интереса к своим корням, родословной, чем мы, их родители. Кто-то уже знает язык, почти все так или иначе, некоторые и не однажды, посещали Польшу. В архивах найдены старые документы, подтверждающие все сказанное выше. Впрочем, в советское время было опасно интересоваться своими иностранными корнями – нетрудно было «залететь» в шпионы с хорошо известными последствиями...

  У меня же никаких мыслей о посещении родины предков и близко не было – с одной стороны возраст приличный, разные болячки, да и денег на такую поездку нет. С другой стороны не было и никаких надежд, что польская сторона вдруг оплатит поездку (некоторые такие визиты школьников, студентов и т.п. поляки иногда оплачивают). С какой стати платить мне? Старый человек, абсолютно ничего полезного не сделавший для этой страны, а в связи с возрастом уже и не имеющий возможности сделать? Зачем я нужен Польше?

    Но вот, в начале 2013 г., пребывая в таких, абсолютно далеких от родины отцовских предков личных делах и настроениях, совершенно неожиданно я получил приглашение посетить, с кратким визитом, Польшу. Все расходы польская сторона берет на себя... Для меня это было, примерно, как снег на голову посреди летнего дня... Первая мысль – категорически отказываюсь! Куда я в моем возрасте поеду! К тому же нет ни загранпаспорта, ни визы... Однако, благодаря энергии и настойчивости нашей дочери Елены - она преподает биологию в одной из школ Барнаула и участвует в деятельности польской диаспоры в Барнауле, я все-таки согласился ехать. Постепенно и всё остальное утряслось, образовалось. В итоге, в числе 35 – 40 немолодых россиян, я провел в Польше, в начале апреля 2013 г., 10 дней, и кое-что смог посмотреть или хотя бы увидеть мельком. Сразу надо отметить, что весна 2013 г., да и прошедшая зима были там очень холодными, неуютными, с обилием осадков в виде снега и дождя.

     Как же оказалась возможной такая поездка?  Мэрия небольшого по нашим меркам польского города Люблина уже не в первый раз приглашает пожилых россиян, имеющих польские корни, посетить Польшу. Все расходы по переезду оплачивает мэрия, проживание и питание – в польских семьях, добровольно берущих на себя эти заботы и расходы. Про прием в польских семьях, чтобы больше не возвращаться к этой теме, скажу только, что совершенно незнакомые люди принимали нас как близких родственников, лучших друзей или дорогих гостей. Кормили, поили, укладывали спать, предупреждали любые желания, дарили разные подарки, при необходимости возили на своих машинах. В наш меркантильно озабоченный век это дорогого стоит...

     Мэрия организовала для нас, на вместительном комфортабельном автобусе, поездки в столицу страны – Варшаву, большой промышленный и торговый центр – Краков,  духовный и культурный центр страны – Ченстохову. Размещали во время поездок в скромных, но уютных удобных гостиницах, хорошо кормили, как правило без выпивки! Много чего показывали – музеи, старинные храмы, университеты, торговые центры - сотрудники мэрий этих городов. В стране сохранилось много не просто старинных, но древних, постройки от XIII до XV веков зданий – храмов, замков, крепостей, костёлов. Их регулярно реставрируют, бережно сохраняют, ухаживают. Обо всем этом можно писать отдельную статью. Так, например, мы побывали в одном из самых старинных не только в Польше, но в Европе Ягеллонском университете, основанном в 1364 г. Там сейчас учатся 44 тысячи студентов, среди них много иностранцев. Наш знаменитый МГУ им. Ломоносова  почти на 400 лет моложе – он создавался в 1754-55 гг. Кстати, дипломы польских ВУЗов  в мире признают...

   Но начну с личных впечатлений. Конечно, они поверхностные, конечно, в глаза бросались, прежде всего, отличия от наших порядков, нашего образа жизни и т.п. И первое, на что обращаешь внимание – чистота, повсеместная чистота. Началось с машин. На дорогах – снег, вода, слякоть – погода стояла просто безобразная. Но машины по той слякоти идут, конечно, мокрые, но чистые, грязи на них нет! Присматриваюсь – между островками снега на тротуарах вода, до 12 – 15 см, но она прозрачная, то есть чистая! Дальше - больше. Варшава – большой, в том числе и промышленный город; на обочинах дорог всё еще сохраняются приличные снежные брустверы. Они белые!

    Мы много ездили, но нигде – на полях, в прозрачных, «прибранных» лесах я не видел никакого мусора, валежника; мало того – не заметил нигде и мусорных контейнеров! Разве что кое-где в учреждениях стоят небольшие компактные урны для мелкого мусора. Как это полякам удается, не понял, специально не расспрашивал. Москва же после возвращения туда поездом из Бреста встретила привычными черными сугробами по обочинам дорог, грязными машинами, а на Павелецком вокзале, откуда я добирался электричкой до аэропорта Домодедово – плотно  засыпанными окурками ж/д путями... Справедливости ради отмечу, что в центре нашей столицы было все-таки и чисто и сухо; правда я побывал только в окрестностях Кремля и около Госдумы.

    Но вернусь к машинам – еще два наблюдения. Видел множество автомобилей  - в Польше их тоже немало. Но ни  одного «Круизера», «Порше», «Майбаха» или подобных дорогущих  «навороченных» марок не заметил. Не стану утверждать, что их нет, но вот мне ни одна на глаза не попала. Полностью доминируют скромные, недорогие, в основном малолитражные машины. Можно считать, что из-за дорогого бензина (кстати, там совсем нет 92 – от 95 и выше), а может просто нет любителей демонстрировать свою «крутизну»? Или, проще говоря, «выпендриваться»? Второй случай: наш хозяин пан Марек куда-то везет нас на своем небольшом дизельном «Рено». Я рядом, сзади второй из нас двоих гостей этой семьи, Федор, он хорошо знает польский. Горит красный. Остановились, Марек повернулся назад и беседует с ним. Я смотрю вперед – загорелся зеленый. Молчу - не моё дело; оглянулся назад – за нами стоят 3 машины, и – тишина! Марек говорил почти минуту, наконец спохватился, взглянул на светофор и  мы тронулись. Реакцию некоторых наших водителей в такой ситуации не раз подробно освещали в  отечественных СМИ...

    В городах там народ живет так же, примерно, как и наши жители в многоэтажных, многоквартирных домах. Одну или две квартиры довелось посетить, ничего необычного, всё примерно как у нас. Разве что около домов, в подъездах и на лестницах почище; впрочем, и у нас можно найти  не хуже.

    В сельской местности – в деревнях, на хуторах, в небольших поселках и на окраинах городов, люди живут в собственных, как правило двухэтажных просторных домах со всеми удобствами. В таком доме, площадью 200 – 250 квадратов,  на окраине Люблина жили и мы вдвоём Федором. Хозяин, пан Марек - рядовой инженер-энергетик, работает в небольшой фирме, хозяйка – пани Беата, преподает математику в средней школе. Дом строили за свой счет, что-то делали и сами - с трудом, многими заботами, надолго залезая в  кредиты. В семье 3 дочери – 24, 22 и 8 лет. Старшие окончили или оканчивают ВУЗы, младшая в школе. Старшая дочь – дизайнер, недавно устроилась на работу в шведскую компанию «Эрикссон», вторая была помовлена с немцем и по окончании ВУЗа собиралась выйти за него замуж.  В семье 2 машины, все четверо взрослых уверенно их водят.

   Огородов у домов нигде не видел; как правило около них нет и изгородей. Изредка - низенькая чисто декоративная оградка, обычно только со стороны дороги, иногда несколько небольших елок или кипарисов. Часто встречаются небольшие ухоженные газоны. Огороды, со слов наших хозяев, у некоторых все-таки есть, но где-то в стороне от домов.

   Как зоолог обратил внимание, что кое-где на полянах, лужках много кротовин – кучек земли, выбрасываемых кротами при прокладке подземных ходов. Деятельность кротов в сельхозугодьях нежелательна – кротовины ухудшают условия для сенокошения, выпаса скота - на них развиваются плохо поедаемые грубые растения. Сами кроты истребляют много полезных для плодородия почвы дождевых червей – это основная их пища. Спрашиваю нашего хозяина – почему с  кротами не борются? Марек тут же приносит примерно метровую металлическую стойку, заостренную внизу, с небольшой солнечной батарейкой наверху. Поясняет - её надо воткнуть в землю, где есть кроты, за счет батарейки она производит в почве некие не то ультразвуки, не то микроколебания, которые пугают кротов и они разбегаются. Об истреблении кротов у них почему-то речи нет...

   В поездках нам показывали многое. Мы побывали в сейме (польский парламент), причем во время рабочего заседания. Нас провели на галерею выше зала, оттуда можно было слушать, «вживую», выступления депутатов, министров, даже фотографировать (единственное ограничение - без вспышки). Нам предоставили возможность осмотреть президентский дворец, в том числе изнутри, все помещения. Как внешне, так и внутри это довольно скромное 4-этажное здание в центре Варшавы.

    В поездках нас размещали в скромных гостиницах – то студенческих, то предназначенных для паломников (в Ченстохова). Номера двухместные, небольшие, но уютные, есть все удобства, очень чисто. Приятно. Кормили хорошо. Почти всегда мясо, часто это приличная по размеру отбивная котлета с овощным гарниром – картофель (пюре), тертые морковь, свекла, капуста. Кофе, реже чай. В обед подавали и первое – нехитрые крупяные или из протертых овощей супы. Хлеба обычно нет; попросишь – принесут. Сахар, конфеты, шоколад.

    Магазинов много, в нескольких больших, у нас бы их назвали супермаркетами, мы побывали. Изобилие качественных товаров, как продовольственных, так и промышленных. Цены, в среднем, на 30 – 40% ниже, чем у нас. Мясо, например, а его много – как просто сырого (мороженого не заметил, специально не спрашивал), так и всевозможных колбас, сосисок и других фабрикатов и полуфабрикатов, дешевле, чем в животноводческой республике Алтай на 30 – 40, а то и на все 50%. Вот один пример с разницей в ценах, правда, немного из другой области. Имея в виду близкий юбилей купил там бутылку  французского коньяка «Хеннеси». Купил на польские злотые, в переводе на наши деньги около 1000 руб. Коньяк был (увы - был!) настоящий. После возвращения домой в разных наших магазинах видел вроде бы тот же коньяк - в таких же бутылках и с такими же этикетками - за 1530 и даже 2000 руб. (Между прочим, в отечественных СМИ недавно прочитал, что якобы 90% продающихся у нас коньяков – подделки...)

   Еще один связанный с польскими магазинами штрих – в любых из них, в том числе самых больших, можно торговаться и, при небольшой настойчивости, довольно успешно. Чем мой напарник Федор, зная польский язык,  обычно и пользовался. Благодаря ему я приобрел кое-что из понравившихся мне вещей, в том числе и коньяк, с 9 – 10 - процентными  скидками.

   Общаясь с поляками, мы, естественно, интересовались их окладами, заработками, сравнивая их с аналогичными, то есть нашими доходами при такой же, примерно, работе. Зарабатывают они, в среднем, на 25 – 40% больше, чем мы. То есть, с учетом цен на разные товары, их материальное положение заметно лучше нашего. Впрочем, всё это касается среднего и  мелкого звена жителей Польши - служащих, учителей. О доходах медиков, предпринимателей, других категорий граждан ничего не могу сказать – не знаю.

    Отношение к религии в Польше серьёзное. Абсолютное большинство поляков – католики. Есть среди них и православные, но таких немного, для них есть кое-где и обычные, как у нас, церкви. В  большинстве населенных пунктов – костёлы, причем в крупных городах их десятки. Это большие здания своеобразной архитектуры, обычно расположенные на возвышенных местах, хорошо заметные издали. Интерьеры богато украшены различными архитектурными  элементами, лепниной, картинами, статуями. Надо думать, что в Польше есть и атеисты, но у меня сложилось впечатление, что костелы посещают буквально все жители страны, особенно в дни каких-либо религиозных праздников. Похоже, что не посетить, без уважительных причин, праздничную службу для поляка – признак дурного тона.  С большим уважением, почтением в Польше вспоминают папу Иоанна Павла II (бывшего кардинала г. Кракова Кароля Войтылу), так много сделавшего для людей за 20 с лишним лет своего, без преувеличения беззаветного служения на посту Папы Римского.

   Показали нам и Майданек – лагерь смерти Третьего рейха на окраине Люблина. Там в годы Второй Мировой войны были уничтожены многие десятки тысяч людей, прежде всего евреев. Ныне это музей, который ежедневно посещает много туристов со всех концов Земли. Тягостные впечатления выносишь после посещения этого зловещего места.   

    Вообще эта война, а Польша оказалась буквально в её центре, конечно, оставила глубокие рубцы как в памяти людей, так и на территории страны. Варшава, например, была разрушена почти полностью. Из миллиона жителей довоенной Варшавы погибло 800 тысяч! В том числе - в дни двух восстаний – евреев в Варшавском гетто, и польских патриотов, с участием военных из Армии Крайовой, весной 1944 г. Тогда наши войска уже были в предместьях Варшавы, но помочь восставшим, якобы, не смогли. При этом  наша авиация уже  имела превосходство в воздухе.  Фашисты, используя артиллерию, самолеты, зверски подавили оба восстания.

   Наши хозяева и гиды о годах войны рассказывали мало, за исключением посещения Майданека, и обычно лишь тогда, когда речь шла о чудом уцелевших во время боев исторических древних зданиях, сооружениях.

    В заключение, накануне отъезда, для нас и принимавших нас членов польских семей был устроен мэрией города Люблина прощальный вечер. В большом зале были накрыты столы, просто ломившиеся от множества всевозможных вкусных блюд, разнообразных закусок. Была, наконец, в изобилии и выпивка, в том числе тот самый «Хеннеси», замечательная вишневая наливка и другие напитки. Было много выступлений с обеих сторон, было много музыки, общих песен – как польских, так и русских, танцев. Пьяных не заметил. К прискорбию моему, и, думаю, не только моему, много чего хорошего из обильной закуски не удалось даже попробовать – просто уже некуда было... И еще больше осталось отличного спиртного...

   На следующее утро, как обычно - с площади перед мэрией, мы уезжали автобусом до Бреста. На площадь нас привозили, на своих машинах, и провожали  наши хозяева. Провожали,  также очень тепло, и сотрудники мэрии. И они, и принимавшие нас хозяева натолкали нам в автобус корзины со свежей выпечкой, разными продуктами, напитками. Обмен адресами, грустные речи, кое у кого даже со слезами, объятия, поцелуи...

    Вот так совсем немного я смог познакомиться с Польшей, родиной моих предков. С этой небольшой, «ухоженной» страной – всего-то около 40 миллионов населения, с успешно функционирующим народным хозяйством и хорошо налаженным, чистым бытом.  Убедился, что в этой стране уважают всех людей, кто бы и откуда бы они ни были. Убедился в неподдельном радушии, редкостном гостеприимстве поляков...  Большое спасибо, глубокая благодарность мэрии г. Люблина и принимавшим нас польским семьям!

        Собанский Генрих Генрихович, 86 лет. Горно-Алтайск, Лето 2013 г.

                  

Снежный покров и марал (Cervus elaphus Sibiricus Sev.) на северо-востоке Горного Алтая

Г.Г.Собанский. Институт систематики и экологии животных СО РАН

     Жизнь большинства видов млекопитающих, населяющих угодья Алтайской горной  страны, тесно связана со снежным покровом, плотно «укутывающим» горы в течение полугодия. Подчас сама возможность обитания некоторых видов зверей в тех или иных угодьях определяется высотой и состоянием этого покрова.

     Значение имеют, прежде всего, высота снега, затем внутренняя структура снежной толщи, наличие или отсутствие настов, а также сроки установления и схода (таяния) снега. Влияние снежного покрова на разных представителей сообществ млекопитающих и птиц, населяющих угодья Алтая, так велико и многообразно, что рассмотреть этот вопрос в одной статье не представляется возможным. Особенно велико значение состояния снегового покрова, а также изменений его параметров и режима для диких копытных, 8 видов которых населяют горы Алтая в настоящее время. Для всех них снеговой покров – негативный фактор, нередко приводящий к повышенной смертности.

    В отличие от копытных для многих мелких зверей – насекомоядных, большинства грызунов, некоторых мелких хищников наличие снега в угодьях – благоприятный фактор, нередко просто необходимый для выживания в условиях сурового климата.

     В настоящем сообщении мы рассматриваем воздействие снежного покрова на одного из видов диких копытных, обитающих в горах Алтая - марала (род настоящих оленей - Cervus). Марал – самый крупный представитель этой группы оленей. Высота больших самцов в холке достигает 160 – 168 см, масса – 380 – 410 кг, длина передних ног – 92 – 95 см. Самки, молодые самцы заметно,  на 20 – 25% меньше (Собанский, 1992; Данилкин, 1999). Взрослый марал – сильный, выносливый, длинноногий зверь, способный преодолевать глубокий снег.

   Основу рациона этих животных в бесснежный период составляет травянистая растительность; зимой они кормятся преимущественно побегами различных кустарников, деревьев, а также несколькими видами древесных лишайников. При питании травой маралы могут найти необходимое количество пищи на небольшом участке местности, буквально на 1 – 2-х сотках. То есть суточные переходы их в таких случаях могли бы ограничиваться всего несколькими десятками метров. Конечно, в летнее время, когда нет препятствий для передвижения, они обычно ходят гораздо шире. Но зимой, когда трава укрыта снегом и почти недоступна, а кустарники и подрост деревьев в угодьях рассредоточены, маралам необходимо преодолевать более или менее значительные расстояния, чтобы использовать необходимое количество корма. Снежный покров не только лишает маралов возможности кормиться травой, но и вынуждает активно передвигаться по угодьям при поисках и добывании пищи. При этом в большей или меньшей степени – в зависимости от его высоты и структуры, еще и затрудняет эти переходы.                             

                           На северо-востоке Алтая при средней высоте снегового покрова в большинстве угодий от 40 – 60 до 80 см (Собанский, Селегей, 1975), суточные переходы  маралов обычно укладываются в пределы от 1,0-го до 2,5 – 3,0-х и более километров – в зависимости от количества  кормов в данном урочище и их доступности  (Собанский, 1992). Считается, что при высоте снега уже в 70 см существование настоящих оленей в таких угодьях становится невозможным (Насимович, 1955). Как свидетельствуют наши собственные многолетние наблюдения, в горах Алтая, благодаря исключительному разнообразию природных условий - рельефа, микроклимата, особенностей ветрового режима и инсоляции крупные звери – маралы, благополучно выживают и тогда, когда высота снега на открытых местах достигает 90 – 100 см. В горах есть участки или урочища, где снега всегда меньше – под пологом хвойного леса, в «теневых» угодьях вблизи протяженных горных хребтов, определяющих направление движения воздушных масс, несущих влагу, на склонах южной экспозиции. Встречаются участки, где для маралов после схода снежных лавин и оползней становятся доступными не только кустарники, но и сухая трава. 

                             Такие, более или менее значительные по площади урочища со сравнительно небольшой высотой снегового покрова - на 20 – 30% меньше, чем в соседних угодьях, хорошо известны маралам. Это их так называемые «зимние стойбища». Обычно поздней осенью, перед обильными снегопадами или в их начале, они из летних местообитаний перемещаются - мигрируют на эти стойбища, где и переживают трудный зимний период. Связанные со снегом трудности начинаются для них с этими  переходами. В ходе миграций, протяженность которых на Алтае колеблется от 20 - 30 до 120 – 150 км, маралам угрожают различные опасности. Им приходится идти через высокие горные хребты – Абаканский, Сумультинский, Иолго и др., преодолевать бурные реки -  Катунь, Бию и др. Причем осенью они нередко перебираются через реки в пору ледостава, а  весной – ледохода, что усугубляет опасности.  Подстерегают их на традиционных путях переходов хищники и браконьеры (Собанский, 2008).

                             На Алтае бывали ранние многоснежные зимы, когда олени опаздывали с переходами и пробираться в районы стойбищ им приходилось уже по глубокому снегу. Некоторые, наименее реактивные, больные, ослабленные по каким-то причинам животные вынуждены были оставаться на путях миграций, в угодьях, где снега было много, что приводило к высокой их смертности. Больше обычного в такие зимы накапливалось снега и в районах зимних стойбищ. Особенно памятной в этом отношении в годы наших наблюдений была зима 1965/66 гг., когда на северо-востоке Алтая в связи с высоким снеговым покровом погибло много маралов (Собанский, Холод. 1972). В ту зиму высота его в большинстве угодий варьировала от 1,5 до 2,5 и более метров. Тогда только в окрестностях Телецкого озера более половины от числа обнаруженных погибших маралов - 69 из 131, погибли непосредственно от прямого воздействия снега. В том числе 35 - в снежных лавинах и оползнях, 34 – от истощения (Там же). Естественно, в связи с многоснежьем больше, чем обычно,  истребили этих оленей и хищники – волки, рыси, росомахи, в том числе собаки местных жителей. Многоснежные зимы, хотя и не с таким обилием снега, как в упомянутую зиму, повторялись и позже – в 1968/69, 1976/77, 1986/87, 2008/09 и также способствовали повышенной элиминации в популяциях маралов.

                            Помимо высоты снежного покрова для копытных имеет значение и его структура. Перемерзший снег иногда становится сыпучим, словно сухой песок. В таких условиях передвижение маралов несколько облегчается, а для наиболее опасных хищников – волков, существенно затрудняется. Если в течение зимы морозы сменялись оттепелями, а на Алтае не редкость даже в декабре-январе дни с температурой до  плюс 5 – 8 градусов Цельсия, плотность снега возрастает.  При этом в нем иногда образуются ледяные прослойки. Переходы в таком снегу особенно трудны для оленей. Так, зимой 1965/66 гг. по целине маралы не могли бежать более 40 - 50 м, после чего человека подпускали вплотную и не пытались убегать, даже если их трогали. Чувство страха было притуплено, ветви ивы они могли брать прямо из рук человека и сразу поедать. Вся растительность в зоне их передвижения – тропе длиной несколько десятков метров или небольшой площадке, очень скоро полностью стравливалась; пробиться на новые участки по нетронутому снегу у зверей не было сил.

     В конце зимы на поверхности снега обычно образуется наст. Иногда это просто уплотненный поверхностный  слой, иногда ледяная корочка, по местному «чарым». В любом случае наст создает дополнительные трудности для передвижения маралов. Тяжелые звери при ходьбе продавливают его до земли, при этом обдирают на ногах, а иногда и на груди шерсть, повреждают кожу. Вместе с тем улучшаются условия охоты для хищников – их наст часто выдерживает и облегчает преследование и добычу оленей. Лишь однажды, всё в том же 1966 г. в марте, на поверхности высокого снежного покрова образовался прочный наст, кое-где даже выдерживавший маралов. Если зверю удавалось выбраться на поверхность снега, что было не просто, он мог осторожно, шагом, ходить не проваливаясь. Побеги деревьев, кустарников и лишайники становились тогда доступнее, марал мог кормиться, но от хищников наст не спасал – при попытке прыгать он сразу проваливался, безнадежно застревал в снегу и становился легкой добычей волков или других хищников.

                             В конце подобных многоснежных, с настами зим маралы часто имеют неприглядный вид: шерсти спереди на ногах и груди почти нет – вытерлась о снег, наст; на спине, боках и под животом – скатавшиеся с шерстью обледенелые комки снега. Звери до предела истощены - кости выпирают наружу, ребра отчетливо видны. В 1966 г. падеж маралов от истощения начался в конце февраля и достиг максимума в первой декаде  апреля (Собанский,  Холод, 1972).

     Немалое значение в жизни маралов  имеют сроки выпадения снега и образования устойчивого снежного покрова. На северо-востоке Алтая в нижнем, отчасти и среднем ярусах гор это происходит обычно в конце первой декады ноября. Гон у маралов начинается в сентябре и в первой декаде октября обычно заканчивается.  Взрослые самцы-маралы, активно участвующие в гоне, в эту пору едят мало и сильно худеют. Но позже, в промежуток времени между окончанием гона и установлением снегового покрова, а это 2,5 – 3,0 недели, усиленно кормятся и почти полностью восстанавливаются.

    Особенностью зимы 1976/77 гг.  было очень раннее её начало. Обильные снегопады прошли в последних числах сентября и в начале октября. В дальнейшем они продолжались, установилась холодная погода и уже к середине октября высота снегового покрова в среднегорье составляла 70 – 90 см. То есть гон заканчивался по существу зимой, а не осенью, как обычно, и взрослые самцы-маралы не имели ни времени, ни возможностей для восстановления физических кондиций.

    Зима 1976/77 гг. и в дальнейшем оказалась довольно многоснежной, что привело к повышенной смертности маралов. В апреле 1977 г., при обследовании угодий в районе большого Чебдарского зимнего стойбища (правобережье р. Чулышман – притока Телецкого озера), мы обнаружили более 20 погибших маралов; среди них преобладали взрослые самцы. Причиной смерти большинства из них стало истощение. На втором месте были сеголетки. В числе погибших животных мы обнаружили всего 2 самок, причем одну задавило небольшой снежной лавиной, вторую, по насту, убили волки.   То есть раннее образование устойчивого снежного покрова привело к избирательной элиминации в популяции маралов – больше других половозрастных групп пострадали взрослые самцы, участвовавшие в гоне (Собанский, 1979).

   Следует отметить, что снеговой покров иногда все-таки бывает, пусть и немного, полезен для маралов. Летом в горах Алтая снежники – обычный элемент ландшафта. Они располагаются на склонах северных экспозиций, в цирках, местах надувов, обычно от высот 1700 – 1800 м над уровнем моря. Чем выше в горы, тем их больше. Площади снежников колеблются в широких пределах – от нескольких квадратных метров до десятков гектаров. Толщина слоя снега (фирна), может достигать также десятков метров. Обычно большинство их к концу июля или в августе тает, и только самые крупные сохраняются в течение несколько лет – до особенно жаркого лета. Ходить по ним легко, снег проваливается всего на несколько сантиметров.

   В жаркие дни, а особенно в пору лета «гнуса», в первую очередь носового овода, маралы любят отдыхать на снежниках. Они подолгу то бродят по обширным снежникам, то лежат на снегу, где оводы их почти не беспокоят (Собанский, 1974).

    Но в целом, конечно, снеговой покров, естественно не только в горах Алтая, и не только для маралов, но и для других видов диких копытных, является мощным негативным фактором. В многоснежные зимы он нередко жестко лимитирует их численность, а в ряде случаев вообще определяет возможности существования этой группы животных в той или иной местности.

                         Список  литературы

Данилкин А.А.  Оленьи (Cervidae) // М., 1999. 550 с.

Насимович  А.А  Роль режима снежного покрова в жизни копытных животных на

         территории СССР. // М., 1955. 403 с.

Собанский Г.Г. Снежники в жизни млекопитающих // 1974. Природа, № 10. С. 56 – 59.

Собанский Г.Г. Избирательная элиминация  в популяции маралов на Алтае в результате

         ранней зимы 1976/77 гг. // 1979. Экология, № 1. С.99 – 101.

Собанский Г.Г. Копытные Горного Алтая // Новосибирск. 1992. Наука. 257 с.

Собанский Г.Г. Звери Алтая. Часть 1. Крупные хищники и копытные // М., - Новосибирск.

         2008. 414 с.

Собанский Г.Г., Холод М.Д. Гибель маралов (Cervus elaphus sibiricus Sev.) в районе

         Телецкого озера (Северо-Восточный Алтай) в многоснежную зиму 1965/66 гг. //

         Новосибирск. 1972. Наука. Териология. Т. 1. С. 425 – 429.

Собанский Г.Г., Селегей В.В. Распределение по высоте и характер залегания снежного

         покрова на Северо-Восточном Алтае // 1975. Метеорология и гидрология.  № 11. С. 86 -91

Сведения об авторе: Собанский Генрих Генрихович, кандидат биологических наук,

научный сотрудник Института систематики и экологии животных СО РАН (630091, Новосибирск,

ул. Фрунзе, 11. ИСиЭЖ СО РАН). Тел.8(383) 217- 04-08. E-mail – theriology@gmail.ru

Домашний адрес автора:  649154. Пос.Иогач, Республика Алтай, Турочаский р-н, ул. Лесная, 11.

Тел. сот. - 8-909-502-89-73. E-mail – sobanskij1@rambler.ru

Рис. 1. Марал – самец погиб от истощения

“Медвежья» осень 2008 года, похоже, повторяется

                                                       Г.Собанский, к.б.н. Институт

                                                             систематики и экологи животных  

                                                                   СО РАН, Телецкий 

       После очень жаркого, а ближе к осени и сухого лета, в тайге на северо-востоке Горного Алтая ныне, в 2014 г., вновь, как и осенью 2008 г., сложились неблагоприятные условия с кормовой базой для некоторых видов местных зверей. В первую очередь – для бурых медведей. Рано засохли травянистые растения – основная их летняя пища. Не видно в угодьях малины, рябины, других ягод, которые медведи могли бы использовать в своём рационе. И главное – повсеместно в здешней тайге полный неурожай кедрового ореха. А именно орех чаще всего – необходимый, основной нажировочный корм этих зверей перед залеганием в берлоги. То есть практически повторяются условия осени 2008 г. Тогда  много голодных медведей в поисках пищи вышли к нашим посёлкам, кордонам, заимкам, пасекам. Местные жители должны помнить о том их «нашествии», как писали тогда в разных СМИ. И «первый звонок» нынешней осенью уже прозвучал – в ночь на 4 сентября на кордоне Чири, в южной части Телецкого озера, медведь напал на корову одного из жителей. Спасти  искалеченное животное возможности не было...

     Участниками «нашествия» в сентябре, начале октября 2008 г. в большинстве были молодые медведи, даже одинокие почему-либо медвежата, молодые мамаши с медвежатами-сеголетками. То есть звери, еще не имеющие опыта выживания в трудных условиях. Крупные же взрослые, старые медведи оставались, несмотря на непогоду и осадки, высоко в горах, в гольцовом поясе, где добывали и поедали корни распространенного там, наверху, растения из семейства бобовых - копеечника. Массивные, питательные его корни, если осень долгая и сухая, позволяют медведям даже без кедрового ореха накопить достаточно жира и благополучно перезимовать. Может, нынче медведям повезет и осень 2014 г. окажется долгой и сухой? Но пока надо готовиться к худшему варианту.

     В наших поселениях медведей привлекают свалки, где обычно есть и  пищевые отходы, сады с неубранными яблоками и грушами, а также скот, в том числе молодняк крупного рогатого скота, свободно, то есть без присмотра хозяев, круглосуточно, за редкими исключениями, находящийся в угодьях, нередко далеко от деревень. То есть мы сами, с нашими традиционными российскими беспечностью и расхлябанностью, создаём условия, привлекающие голодающих хищников в посёлки в поисках пищи. А потом безжалостно расстреливаем, давим петлями бедствующих зверей. В 2008 г. только в ближних окрестностях Телецкого озера, в том числе в Алтайском заповеднике, было уничтожено несколько десятков медведей, в том числе и медвежат.

     Между тем есть возможности избегать появления медведей в населённых пунктах. В США. Канаде, других цивилизованных странах, в местах, где есть медведи,  широко применяются давно известные гуманные средства и способы «общения» с ними, и защиты собственности населения, будь то сады, скот, или еще что-нибудь, от  посягательств этих хищников.

    Там, во-первых, свалки содержатся в порядке: пищевых отходов на них нет или они всегда крепко закрыты. Во-вторых, урожаи в садах своевременно и полностью убираются, а сами сады огорожены какой-либо надёжной или электрической изгородью. То есть попадание туда медведей исключено. В третьих, скот на выпасе всегда под присмотром – пастухов, хозяев, или защищен электрической изгородью, а ночью на усадьбе он в крепких хлевах, коровниках. Наконец, в-четвертых, там общедоступны и используются населением средства индивидуальной защиты от медведей – фальшфейеры, спреи, из них особенно эффективны перцовые, шумовые гранаты и т.п.

    Перечисленные выше рекомендации у нас в стране, в общем, достаточно хорошо известны. Вдобавок, по приглашению руководителей некоторых сибирских ООПТ (особо охраняемых природных территорий), в августе 2009 г. в пос. Яйлю побывала группа экспертов «медвежатников» из Канады. Они провели для сотрудников Алтайского заповедника и жителей Яйлю семинар, на котором детально ознакомили их со всеми перечисленными выше способами,  приёмами; продемонстрировали средства индивидуальной защиты и правилами обращения с ними. Используя эти методы мы могли бы либо совсем не привлекать медведей в наши поселения, либо, если они все-таки придут, свести к минимуму потери от их посещений. Пока есть еще немного времени, надо сделать всё возможное в этом направлении, чтобы не допустить очередного безжалостного избиения бедствующих медведей. Ведь они – подлинное украшение, «изюминка» наших тайги и гор. Без них угодья опустеют и оскудеют; туристам посещать их  станет не интересно.

     Добавлю еще, что охотникам-промысловикам не стоит в этом году торопиться с заброской продовольствия в тайгу на зимнюю охоту. Не исключены попытки медведей добраться до этих запасов, подчас с повреждением охотничьих избушек. Около десятка подобных случаев произошли осенью 2008 г. в прителецкой тайге. Лучше занести продукты попозже, когда медведи все-таки разбредутся по берлогам.

       

      5.о9.2014 г. Иогач